В независимом книжном магазине прошла презентация книги «Сирень и война» – первой книги издательской программы «Игры слов». Изначально она была написана только на японском: её автор – Тоидзуми Ёнэко – ребёнком прибыла на корабле во Владивосток в начале ХХ века и влюбилась в город. О том, почему каждый житель Владивостока должен прочитать «Сирень и войну» и как меняется восприятие города после этого чтения, рассказали переводчица с японского и редактор этой книги.
В зал, заставленный книжными полками до самого потолка, подтягивается публика. Кто-то, пока есть время, с любопытством осматривает полки, а потом, устроившись на кожаном диване, читает. За столом за всем молча следят два скромных и внимательных японца в костюмах. И вот зал полностью наполняется людьми: про «Сирень и войну» приходят послушать человек 40-50.
«Задорнов как-то сказал: «Любая нация отвечает на вопрос – кто? Кто? Финн. Кто? Немец. И лишь одна-единственная нация отвечает на вопрос – какой? Русский». Вот Тоидзуми была из каких-то русских», – описала необычный характер японки редактор книги Ольга Мальцева.
Тоидзуми Ёнэко прибыла во Владивосток летом 1921 года, когда ей было 9 лет. Она хотела провести летние каникулы у тёти-японки, которая жила в городе вместе с мужем Кузьмой. Но в итоге Владивосток настолько полюбился ей, что уезжать обратно девочка не захотела. Правда, чтобы общаться с голубоглазыми детьми, пришлось называться Ниной и отвечать на наивные, но забавные вопросы русских ребят: «Скажи, а ты всё видишь в чёрном? У тебя такие чёрные глаза».
В книге маленькая Нина-Ёнэко удивляется и русским женщинам, которые красивы в молодости, но с возрастом отращивают животы «как пивная бочка», и желтозубым китайцам, и китаянкам с маленькими ножками, и нелюбви владивостокцев к туманам, и ярким цыганам, которых не было в Японии.
Но когда наступают тревожные времена советской власти, уже многое понимает и, например, прячет наган дяди Кузьмы в туалет во время обыска чекистов. В «Войне и сирени» много трагедии: арест мужа – последнего настоятеля буддийского храма во Владивостоке, расстрел дяди Кузьмы, наконец, сама война и лагеря.
«То, что написано, берёт за душу, понимаете? Я уже знакома с текстами, а вот, знаете, как горло сжимается, и охватывает какое-то волнение, вот проживаешь эту жизнь вместе с ней», — поделилась переводчица Зоя Моргун.
По словам женщин, эта книга также хороша тем, как Тоидзуми через простоту и наивность документирует жизнь Владивостока того времени, причём фотографически точно описывая его улицы и быт. Обещают, что после чтения прогулки по городу станут более захватывающими.
«Когда вы прочитаете и будете идти по центру города, по Косому переулку (ныне Мордовцева), и будете узнавать кое-что, что ещё сохранилось, и представлять в образах историю города. Вы Владивосток увидите другими глазами», – сказала Ольга Мальцева.
На русском языке это второе полное переиздание книги. Сначала во Владивостоке был опубликован перевод первой части, затем, в 2018 году, небольшим тиражом вышел первый полный перевод текста, который давно стал библиографической редкостью. Новое издание – отредактированное и исправленное – подготовил книжный магазин «Игра слов» в рамках собственной издательской программы.
В Японии мемуары Тоидзуми вышли в 1998 году, женщина начала их писать после смерти мужа и закончила через 20 лет. За два года до этого она отправила письмо ректору ДВГУ (ныне ДВФУ) с просьбой узнать о судьбе двух близких подруг и русских учителей. Письмо передали Зое Моргун, в том же году они познакомились.
Тоидзуми настолько полюбила Владивосток, что в 2002 году приехала сюда с японской делегацией (ей было 90 лет), чтобы передать саженцы сакуры. Их высадили в Сквере сакуры на месте разрушенного в 1937 году буддийского храма «Урадзио Хонгандзи». Это был символ добрососедских отношений между Россией и Японией. Правда, дети сперва отговаривали мать от этого путешествия.
«Дети говорили: «Мама, вы куда? Ну, вы рассыпетесь в прах». Она говорила: «И пусть я буду прахом, зато я буду прахом в моей любимой русской земле», – процитировала Ольга Мальцева.
В последний раз переводчица Зоя Моргун и Тоидзуми виделись, когда японка лежала в больнице.
«Она уже лежала на кровати, маска кислородная, проводки всякие. И у неё на прикроватной тумбочке лежала вот эта сиреневая книга на японском языке. Через маску говорить было неудобно. Вдруг она собралась с силами, ожила, попросила медсестру снять маску. Ей под язык положили кусочек шоколадки, и она прямо аж, знаете, замигала глазками. И вот последние слова, которые она мне сказала, когда мы уже расставались: «Зоя, я ухожу, ты должна продолжать наше дело», – закончила рассказ о последней встрече переводчица.
Через месяц японка скончалась, не дожив недели до дня рождения. Ей бы исполнилось 97 лет.
