В двух часах езды от Владивостока владелец дальневосточного гектара смог создать практически полный цикл разведения форели и осетра. Начиная с инкубации икры, выращивания молоди и до производства кормов. За форелью покупатели чуть ли не в очередь встают, а осётр для приморцев – рыба непонятная. Глава крестьянско-фермерского хозяйства говорит, что был от этого всего далёк, и пока набивал шишки, много рыбы потерял. Бизнес рискованный, ещё и поэтому он не берёт кредиты, а работает на свои деньги – чтобы никому не быть должным.
Гектар у затопленного карьера
За пару недель до нашего приезда вода была «горячей» – так о ней здесь говорят. Рыба не поднималась, предпочитая прохладу, объяснял глава крестьянско-фермерского хозяйства Николай Москаленко. А к середине сентября наконец сложилось с погодой: не жарко, не холодно, ветра нет, и всё готово «к съёмкам».
Озеро образовалось в затопленном карьере. Вода в нём чистая, бьют родники, его даже называют местным Байкалом. Зимой оно замерзает, но у садков – нет: рыба гуляет, движется, вода ходит. Место красивое и обустроенное: трава на берегу подстрижена, чистота и тишина. Рядом с домиком для сотрудников – просторная старая палатка: Николай показывает: с неё здесь всё начиналось. Участок он получил по программе «Дальневосточный гектар».
Сейчас здесь живут две крупные собаки – одна едва показалась, вторая, как положено, облаяла приезжих. За сетчатой оградой живут два павлина, но из своего домика так и не вышли. Хозяин говорит, они сейчас некрасивые – сбросили хвосты. Утешаются арбузом.
Сам Николай Москаленко родился в Кавалерово, прожил много лет во Владивостоке, сейчас – в Новошахтинском. Всю эту рыбную историю увидел в Мурманске, на Кольском полуострове, где прожил два года. Начал узнавать, изучать, привёз сюда. Образование техническое, он энергетик.
Рыба на мясо
Рыба живёт на озере в садках: три больших – под форель, и 19 поменьше – под осетровых. Сначала, два года назад, здесь было только три маленьких – под осетров. А первый садок под форель поставили в прошлом году, в качестве эксперимента. Их и всё прочее люди делали сами. Придумывали, собирали, испытывали. Надеются, в следующем году садков с форелью будет десять – сейчас конструкции монтируют, заказывают сетки.
Идём по деревянным мосткам кормить рыбу. Корм падает в воду, и она буквально вскипает: рыба поднимается, начинается толкотня. Ест она трижды в день. Когда хорошее питание и хорошая вода, рыба не стрессует.
Из осетровых здесь калуга, стерлядь и гибрид сибирского осетра с калугой. Их скрещивают ради более интенсивного роста и набора мяса. Если сибирский будет расти до товарного веса пять-семь лет, то гибрид – три-четыре года. Осетровые здесь, можно сказать, дети малые. Та же калуга, которую привезли из Хабаровского края, 2022 года рождения. Это одна из рыб-долгожителей: они живут по 80 лет.
Что до икры от осетровых, так это когда ещё будет… Первую икру они дают в 16-18 лет.
– Сделаем УЗИ через три года, и посмотрим.
– А кто будет его делать?
– Либо я в этом году съезжу на учёбу, либо будем приглашать специалистов.
Вообще, икра – история сомнительная, говорит Николай Москаленко. Если под воспроизводство... Рыбу здесь выращивают ради мяса:
– Когда начинали, вообще первыми были. Всё приходилось вычитывать, выискивать, посоветоваться возможности не было. Приморье в зародышевом состоянии в плане аквакультуры, если говорить о форели и осетровых. Хотя я считаю, что здесь с этим работать можно. А у нас в крае вся форель – Турция, Китай, даже наша с запада сюда не доезжает.
А вообще Николай Москаленко хочет попробовать разводить форель в море.
– У нас никто этим не занимается. В Чёрном, Белом, Баренцевом выращивают, у нас нет. Хотя выращивать в море ещё сложнее – намного больше болячек, чем в пресной воде. Тьфу-тьфу, нас ещё это не касалось. Но хочу попробовать.
«Набиваем шишки. Учимся»
Изначально молодь осетров покупали на научно-исследовательской рыбоводной станции в Лучегорске, в подразделении Тихоокеанского филиала Всероссийского научно-исследовательского института рыбного хозяйства и океанографии «ВНИРО» («ТИНРО»). Это было лет шесть назад:
– Поставил бассейн с молодью в гараже у родственников в Новошахтинском и потихоньку начал эксперименты. 100 штучек. Потом весь осётр сдох: сломался насос для рециркуляции и очистки воды. Опять закупили, и всё сначала.
Таких падежей было несколько, и случались они в основном в мальковом цехе – когда работали с рыбой, экспериментировали, пробовали вырастить до товарного веса. Основные причины – человеческий фактор и технические неполадки:
– Не проконтролировали работу оборудования, не увидели вовремя поломку – как обычно, она случается ночью либо 1 января. Самая большая гибель была в тотальный блэкаут в Приморье в августе 2024-го. Я был в Андреевке, ребята вовремя не сообразили, не смогли запустить генератор. Одно на одно наложилось, погибло фактически всё. Начинаешь заново. А процесс очень длинный.
Форель закупали на Анюйском рыбоводном заводе – филиале «Главрыбвода» в Хабаровском крае. И «испытывали» её одновременно с осетром. Николай Москаленко говорит, его вырастить проще:
– Осётр менее требователен. Я считаю, из аквакультуры форель самая сложная. Нужен стабильный кислород, она не переносит стресса, перепада температур. Посмотришь косо, а она уже пытается умереть.
Если вначале молодь закупали, то теперь её выращивают в инкубаторах, из оплодотворённой икры. Купили здание в Новошахтинском и, опять сами, построили бассейны, где ухаживают за молодью.
Икру форели получают с племенного форелеводческого завода «Адлер» в Сочи, это единственный государственный питомник:
– Селекционеры там вывели несколько видов, мы уже знаем, какой подходит для нашего климата, хорошо переносит перепады температур. Если простая при +22 может умереть, эта при +25 ещё питается.
– Что для них хуже, мороз или жара?
– Жара страшнее. Оптимальная температура для роста форели 14 градусов.
Икру осетровых берут на Конаковском заводе по осетроводству – филиале Всероссийского НИИ пресноводного рыбного хозяйства. Везут самолётом – это Тверская область.
Мальковый цех – это по сути два цеха. Здесь тоже всё делали сами: придумывали, исполняли, испытывали, как будет работать. Один, с бассейнами побольше, сейчас на ремонте, второй запустили буквально месяц назад.
В цеху прохладно и сумрачно – так рыбе комфортнее. Чистую воду берут из скважины. Молоди осетров сейчас нет, а вот форель есть…
В бассейне плещется рыбное облако – в каждом по десять тысяч маленьких особей. И таких бассейнов четыре. Вначале мая это была ещё икра, а весной следующего года рыбу повезут «на природу», на озеро.
– Ничего особенного. Первый раз было страшно, а когда не знаю какая по счёту инкубация… привыкаешь. Это, наверное, уже раз пятнадцатый. Их в состоянии икры берут несколько раз в год. Сейчас, правда, раз год.
Тут ещё будут строить цех под инкубацию икры осетра – заняться ей хотят уже в этом году. Конечно, это новые риски:
– Жалко времени, когда не получается. Вот представьте, год прошёл, ты приходишь, а вся рыба дохлая. Набиваем шишки. Учимся.
Очередь за форелью и непонятный осётр
Развозить форель по магазинам не приходится, за ней и так очередь выстраивается – забирают переработчики, коптят и солят. Поштучно хозяйство её тоже продаёт – 800 рублей за килограмм.
Форели в садках полтора года, перед зимними праздниками она вся «уйдёт». Её цикл здесь – два года, но рыбу продают не по возрасту: товарный вес должен дойти до 2,5 килограмма.
А вот со сбытом осётра в Приморье очень тяжело. И дело даже не в цене, говорит Николай Москаленко:
– Мы выросли на красной рыбе и на красной икре. И для людей осётр рыба не совсем понятная. Но всё равно есть контингент, много приезжих покупают. Мы в этом году всё-таки добились, заключили договор с хабаровским «Самбери». И те берут потихоньку, килограммов по 200-300 в месяц. Во Владивосток отправили пока в только в «Черёмушки», но как идут продажи, не знаю.
Хозяйство «отпускает» осетров по 1000 рублей за килограмм. Но разница с ценой на прилавке объяснима:
– Сколько ставят сети – думаю, около 3000. Но – я отдаю живого и целого, а на прилавках он уже в стейках. Отрезали голову, хвост, распотрошили, заморозили, упаковали.
Корма по собственному рецепту
Корма тоже свои, для производства арендовали помещение. В первую очередь старались обеспечить себя, сейчас продают и по стране.
– Как вы вышли на рынок?
– Друзья, знакомые. Посылали бесплатно, чтобы опробовали. Корма идут и для речной рыбы, и для морской, и для аквариумной. Основная – карповые, форель.
Рецептура – опять же собственная. Экспериментировали, разрабатывали, смотрели, как у других и что делают за рубежом. В составе – рыбная и пшеничная мука, растительное масло, рыбий жир, специальные дрожжи.
Муку дробят, доводят до нужной консистенции, всё сводят вместе и отправляют на линию. Полученные гранулы подсушивают, а потом ещё добавляют масло, чтобы рыба получила необходимый жир. Это экструдированные корма, такие, говорит Николай Москаленко, и нужны. Их делают из измельчённого сырья под сильным давлением, высокой температурой и паром, превращая массу в пористые гранулы. Аппарат сжимает и продавливает смесь через форму, а на выходе из-за резкого падения давления происходит микровзрыв, и корм получается лёгким. Он усваивается полностью.
Здесь ещё делают стартовые корма для молодняка на Камчатке и Сахалине. Эта рассыпчатая смесь различается по размеру.
«Я для них богат»
Штат у крестьянско-фермерского хозяйства такой: трое на озере, трое в мальковом цехе и шестеро – на кормах. Это производство стало последним звеном в замкнутом цикле. Теперь, говорит Николай Москаленко, они ни от кого не зависят. Кредитов он не берёт:
– Пытался получить какие-то гранты, но выяснялось, что я для них богат либо ещё что-нибудь. Пытаюсь делать на своё, чтобы никому не быть должным. Пусть это дольше, но я буду спать спокойно. Рыбоводство очень рискованный вид, как и любое направление в сельском хозяйстве. В любой момент может случиться какая-нибудь напасть. Всё, что выращивал и во что вкладывался годами, можно потерять в один день.
