Этой зимой рыбы во Владивостоке и окрестностях мало. Корюшка изредка попадается отдельным счастливчикам, поймать навагу – большая удача, а рыбаки радуются даже камбале. Продавцы рыбы из Тавричанки говорят, что и там её стало заметно меньше, а ряды покупателей пополнили те, кому ничего не попалось на удочку. Теперь рыбалка – настоящий спорт, за немногочисленный улов в бой идут рыбаки со всевозможными снастями и наживками.
«Обычные рыбаки тоже у нас покупают»
Считается, что в Тавричанке рыба есть, даже если её больше нигде нет. Как минимум здесь её можно купить – местную, парную, дешевле, чем во Владивостоке. Здесь есть несколько постоянных продавцов. Будний день, время к обеду, улов уже привезли. У кого-то рыба настолько свежевыловленная, что даже всё ещё пытается спастись из ящиков. На прилавках в основном навага и селёдка, но меньше, чем обычно.
Продавцы говорят, так было не всегда. Их «поставщики» – те же рыбаки, только работают не удочками, а сетями-ловушками. Уверяют, что всё честно и все документы есть. Но и они говорят, что рыба идёт гораздо хуже, чем прошлой зимой.
«Бывает, привезут 60 килограмм, бывает, по 100. Мало, мало рыбы. В том году гораздо больше было. Да и рыбаков в прошлом году больше было, интереснее было. Обычные рыбаки у нас тоже покупают: ничего не поймали, едут назад, заходят – кто-то говорит: «10 килограмм давай». Сейчас из города многие приезжают, с Надёги, с Уссурийска – там же рыбы нет, хочется свежей, вкусной», – рассказывает один из продавцов.
На соседней точке ситуация аналогичная – рыбы немногим больше. Есть навага, есть краснопёрка. Есть камбала – обычно хорошая, но в этот раз были только остатки вчерашней, подмёрзшей – продавец говорит, что на корм кошкам. Торговля идёт каждый день, свежий улов разбирают быстро. Рыбаки тут тоже в числе покупателей. Некоторые подходят, глядят на товар, шутят – может, уже никуда не ехать? Но всё равно отправляются на лёд – вдруг повезёт.
«Рыбалка превращается в спорт»
Рыба стала привередливее. Рыбаки перебирают блёсны и булеры – ищут, какая снасть больше понравится наваге. Меняют наживку – японские черви, опарыш, креветка, гребешок... Смотрят в подводные камеры – вот она, камбала, буквально под нос ей суют приманку – не берёт.
«Лет 10-15 назад достаточно было пройти с простым самодуром – наловишь нормально. С года 2018-го уже стал опарыша подсаживать – иначе не берёт. А теперь уже и так не очень хочет брать. Рыбалка превращается в спорт – не то слово. Теперь блесна, прикормка (особенно хорошо идёт осенний криль приморский), и прочие рыбацкие приспособы в бой идут. Однако надо признать, что в этом году рыбы ещё меньше, чем обычно. И, кстати, она мельче. Особенно по наваге это заметно», – рассказывает опытный рыбак Евгений.
Мелкую наважку называют самураями – за дерзость и бесстрашие, с которыми они кидаются на крючки (по крайней мере раньше так было, когда наваги было много), а камбалёшку – заплатками, за размер. Многие рыбаки стараются такое не брать и стыдят друг друга, если увидят у кого эту мелочь. Но этой зимой, кажется, рады любому улову.
«Я как-то просидела три часа, надеясь поймать навагу. Но не получилось. Случайно попалась одна камбала с ладонь. Хотела отпустить, но соседи по льду сказали, что это уже нормальный размер, надо забирать. Дома поставили в центре стола как трофей – было вкусно. А на прошлых выходных мы с папой целенаправленно ловили камбалу – шесть поймали, пять тут же отпустили, совсем уж маленькие были», – рассказывает Дарья, начинающая рыбачка.
Сидящие на льду Тавричанки рыбаки предполагают, что рыбе перекрывают проход сетями – вентерями. Их обычно ставят на путях движения – рыба попадает в ловушку, а обратно выйти не может.
«Тральщики виноваты однозначно, так как выгребают всю донную растительность. А сети и вентеря всегда были, сейчас их даже меньше, – делится наблюдениями рыбак Андрей, у которого клюёт, даже когда у других пусто. – Ловить рыбу не стало сложнее, её просто стало меньше. Но от этого ещё интереснее, ведь приходится больше включать мозги, чувствовать и понимать рыбу. То, что сгинула корюшка, – вот это наиболее волнующий вопрос. Теперь о корюшке вспоминаем как о вымерших динозаврах».
«Рыба перестала заходить на мелководье»
На Де-Фризе, Санаторной, Океанской и даже у Коврижки рыбаков сейчас почти нет. На Русский остров ездят, но в основном безрезультатно – тут у рыбаков пока вся надежда на бухту Житкова недалеко от Приморского океанариума. До неё далеко идти пешком по льду, но если повезёт, можно наловить наваги. У Дмитрия Струкова, ихтиолога-рыбовода, ведущего специалиста отдела содержания гидробионтов дальневосточных морей Приморского океанариума и рыболова-любителя, есть предположения на этот счёт.
«На восточном побережье острова Русский бухта Житкова является практически единственным местом, где стабильно замерзает лёд на всю зиму, и у рыбы нет выбора, куда зайти с открытой воды, прячась от нерпы и находясь в поиске пропитания», – считает Дмитрий Струков.
По его мнению, наиболее продуктивными зонами в морях являются мелководные заливы, бухты, лиманы, где есть фитопланктон, микроводоросли и водоросли. Настоящими оазисами являются заросли зостеры и ламинарии, создающие благоприятные условия для питания, размножения, укрытия рыб (особенно молоди), а также её кормовой базы – моллюсков, червей, мизид (вроде мелких рачков), креветок. Ещё до ледостава сюда заходят для откорма перед нерестом косяки корюшки, наваги, камбалы полосатой, селёдки тихоокеанской. И чем больше корма, тем дольше задерживается рыба.
«В последние годы из-за сильного прогрева воды в летний период уменьшились по площади, а местами полностью исчезли заросли зостеры, ламинарии, саргассума. Это стало серьёзным уроном для ихтиофауны. С уменьшением продуктивности рыба перестала заходить и задерживаться на мелководье, где любят рыбачить в начале зимы. Ещё одним фактором, снижающим численность, является увеличивающаяся в летнее время численность южных мигрантов, вступающих с ними в пищевую конкуренцию, и хищных рыб, питающихся как молодью, так и взрослыми рыбами», – объясняет Дмитрий Струков.
На вопрос, почему рыба стала такой требовательной к наживке, ихтиолог отвечает – когда рыбы мало, у неё появляется время на раздумье и выбор. В приоритете окажется та блесна, которая больше напоминает кормовой объект. А когда рыбы много, увеличивается конкуренция за корм: рыба заглатывает любые, даже самые топорные блёсны новичков в рыбалке.
«Возникло впечатление, что можно ловить в любых объёмах»
По мнению учёных ТИНРО, в сокращении запасов рыбы браконьеры сейчас не играют существенной роли. Нельзя также сказать, что всю рыбу переловили промысловые суда – промышленный вылов существенно меньше рекомендуемого наукой, и квоты недоосваиваются. Так, в прошлом году в Приморье выловили всего 217 тонн наваги (8% квоты) и 3500 тонн камбалы (29% квоты). Корюшки малоротой добыли чуть больше 19 тонн.
Любимого рыбаками зубаря (азиатскую зубастую корюшку) никто не считал – его промысел не ведётся. В ТИНРО отмечают, что запас зубастой корюшки до сих пор до конца не восстановился после того, как браконьеры и недобросовестные рыбаки подорвали его в конце 20-го века.
В последние пять лет стали добывать тихоокеанскую сельдь, но небольшими объёмами – 220-300 тонн в год. А до 2020 года квоты не распределялись, потому что рыбы было очень мало.
«На фоне вспышки численности сельди в конце 1970-х годов у отдельных рыбаков возникло впечатление, что её можно ловить в любых объёмах, однако избыточный траловый промысел (трал – это сеть, которая тянется за судном. – Прим. ред.) привёл к тому, что уже к середине 1980-х её запасы в заливе Петра Великого многократно сократились и находились на низком уровне до 2000-2010 годов. Сейчас продолжается процесс восстановления популяции сельди», – рассказывают в ТИНРО, отмечая, что при соблюдении правил рыболовства воздействие тралового промысла на морские экосистемы минимально.
Драги (с металлическими зубьями или шлангами для размыва дна), на которых грешат рыбаки, по мнению учёных, в разрешённых местах не наносят существенного ущерба донным сообществам. Вместе с тем дражный промысел не может вестись повсеместно и когда угодно. Правила рыболовства устанавливают ограничения в части сроков, районов и объектов добычи, разрешённых глубин для работы. И их надо соблюдать.
«Скопления рыбы «расходятся» с рыбаками в пространстве»
Почему же тогда любительская рыбалка становится всё сложнее? Учёные говорят, что, например, на корюшке сказались сравнительно тёплая осень, позднее становление льда и численность зоопланктона.
«Корюшке приходится искать пропитание на большой акватории, что препятствует формированию плотных скоплений в прибрежных районах, где рыбаки-любители традиционно ведут подлёдный лов. То есть плотные скопления рыбы в акватории могут удаляться от берега, где сформировался крепкий лёд, и таким образом, «расходятся» с рыбаками-любителями в пространстве», – объясняют в ТИНРО.
Из-за тенденции к потеплению климата происходит также смещение сроков нереста наваги. Обычно он проходил в Амурском заливе в январе, в последние десятилетия сместился на декабрь.
«Существует предположение, что сдвиг сроков нереста привёл к увеличению периода между выклевом мальков и весенней «вспышкой» развития зоопланктона, что неблагоприятно сказывается на выживаемости личинок наваги: выклев из икры происходит слишком рано, до массового появления необходимого для их питания зоопланктона», – объясняют учёные.
Кроме того, популяция наваги залива Петра Великого находится в депрессии с 2008 года. Судя по всему, низкая численность последних лет связана с появлением нескольких подряд неурожайных поколений этой рыбы.
Учёные оценили численность камбалы: в 2025 году она была на 19% ниже относительно уровня 2024 года и с 572 млн экземпляров уменьшилась до 465 млн. Но если сравнивать, например, с 2021 годом, то рыбы стало больше. И в целом промысловый запас камбалы в Приморье имеет стабильный характер.
