Дальневосточных леопардов переселяют из Хасанского района в Уссурийский заповедник – когда-то они жили и там. Переезд начался в 2023-м. Пока новую старую родину обрели восемь особей: шесть поймали, а двое пришли самотёком – такое случилось впервые за полвека. В этом сезоне разрешение на отлов действут до 20 ноября, но пока не поймали ни одного. Процесс непростой, с массой тонкостей. О том, как и зачем перевозят одну из самых редких кошек в мире – в материале Новостей VL.ru.
Зачем переселять леопардов
Эту кошку с серо-голубыми глазами (а у котят они абсолютно голубые) звали по-разному: амурский леопард, амурский барс, а во времена Владимира Арсеньева – маньчжурская пантера, хотя у местных она тогда была барсом. Дальневосточный леопард – в Красных книгах России, Международного союза охраны природы и прочих охранных документах. Вид на грани исчезновения. С 1956 года охоту на него запретили, и зверь не повторил судьбу исчезнувшего в Приморье красного волка.
Прежде кошки жили в Корее, Китае, доходили до Ханки. А потом остались только на узкой полосе в районе Славянки и заповедника «Кедровая падь». В начале века леопардов было всего 35. В 2012 создали нацпарк «Земля леопарда», и ситуацию удалось переломить. Как? Пресечение браконьерства, экологическое просвещение, тушение пожаров, зимняя подкормка копытных.
Кошек прибавилось, и в 2024 году организовали трансграничный российско-китайский резерват «Земля больших кошек». Сегодня здесь 222 леопарда, одного на днях насмерть сбила машина. Этот зверь одиночный, преимущественно ночной, у каждого свой участок, который он использует множество лет. У самца – до 316 квадратных километров, у самок – до 128. Чтобы расширить ареал, кошек теперь переселяют, объясняет старший научный сотрудник института проблем экологии и эволюции имени А. Н. Северцова РАН Мария Ерофеева:
– Плотность животных растёт, а территория ограничена. И вторая причина транслокации (отлова и перемещения. – Прим. ред.) – создание резервной популяции. В случае эпизоотии на основной территории (распространения заразной болезни) мы сможем сохранить вид.
Уссурийский заповедник создали ещё в 1934-м, а в 2019-м он «отошёл» дирекции заповедников «Земля леопарда». Его начали развивать, чтобы кошки сюда вернулись. Но уйти в эту сторону им мешает Транссиб, трасса Владивосток – Хабаровск, широкая полоса у Раздольного. Леопарды, в отличие от тигра, которого сейчас раза в три больше, не выходят на открытые места. Эта кошка скрытная и пугливая. Было всего два случая, когда самец и самка сами прошли сквозь все опасности, «просочившись» в районе Алексевки. И люди подумали – надо судьбу поторопить, кошке нужно расселяться. За реализацию проекта взялись учёные из института имени Северцова при поддержке АНО «Дальневосточные леопарды».
В 2023-м и 2025-м (2024-й пропустили) переселили четырёх самцов и двух самок. Плюс двое «самотёчных» – мальчик и девочка. Сейчас решено сосредоточиться на самках – их нужно больше.
Задача участников проекта – добиться, чтобы леопарды устойчиво размножались и постепенно заселяли пригодные участки. Мария Ерофеева рассказывает, сейчас фиксируют две пары – их территории совпадают.
– Благодаря ошейникам мы знаем перемещения переселённой в прошлом году пары. Территории сформировали рядом, и мы в начале лета видели – ходят вместе. Будет ли потомство, вопрос.
Размножаются леопарды очень медленно: самки могут беременеть раз в три года. В 80% случаев это один-два детёныша. Живут они в природе 10-15 лет.
Но не только половые вопросы отслеживаются. Плюс возраст – нужны взрослые особи в полном расцвете сил. Старичков оставляют в покое.
– Недавно поймали такого, 13 лет, – говорит старший научный сотрудник института Хосе Антонио Эрнандес-Бланко. – Понятное дело, куда дедушку везти… Дедушку надо оставлять на месте. Надели спутниковый ошейник и выпустили. Была бы молодая самка – конечно, не перевозку.
Как поймать леопарда
Журналисты снимали на кордоне «Синий утёс». Сотрудники московского института поселились в десяти минутах езды, в Барабаше. Говорят, здесь максимальная плотность животных. В нацпарке много территорий с большой плотностью, но отлов там затруднён.
– Если это не охраняемая часть – есть риск, что будет много людей. Это нехорошо для отлова, – говорит Мария Ерофеева. – Ещё очень важно продумать логистику: быстро спустить, быстро поместить в перевозку и везти на относительно небольшое расстояние. Сделать всё, чтобы минимально стрессировать зверя: он и так стрессирован процедурой отлова, иммобилизацией (седация или фармакологическая фиксация. – Прим. ред.) и перевозкой. Именно поэтому эта территория идеально подходит.
Так что выбрать место для ловушек – ещё та задача, говорит Хосе Антонио:
– Есть места, где высокая вероятность поймать медведя – там не ставим. Есть места, где легко поймать, но невозможно иммобилизировать – тоже не ставим. Это целая наука. Огромное количество компромиссов. Не ставим на оленьих тропах – леопард может пройти, но скорее всего, поймаем оленя. Зачем?
Пойманного леопарда обездвиживают, садят в перевозочный бокс, где он отходит от наркоза: в «пьяном» состоянии перевозить нельзя, синяков набьёт. И везут в Уссурийский заповедник. Там в обустроенных вольерах леопард денёчек акклиматизируется: всё-таки разница почти в 300 километров. Потом ворота открывают, и вот тебе лес.
А теперь детали. Кроме ловушек, есть сеть фотомониторинга. Зверь в ловушке – сотрудники получают изображение и тут же выдвигаются. Это может случиться в любой момент, днём или ночью, говорит старший инженер КГБУ «Земля леопарда» Виктор Сторожук:
– Нам надо поставить петлю и установить фотоловушку, чтобы тут же прилетела фотография – попался зверь или прошёл мимо. Весь смысл именно в этом. Можно получать видео, но там, где ставим, связь совсем слабая. А так всё прилетает как надо, в течение минуты.
Стреляет Хосе Антонио – из пневматического ветеринарного карабина.
– Бывает, хорошо видим зверя на фотоловушке уже на базе. Я всё делаю там и иду уже заряженный. Двумя шприцами, например: мало ли что, вдруг не попаду. Но это редко. А бывает, когда мне нужно понимать вес зверя. Одно дело стрелять дозу на самца, другое – на самку. Девочка меньше. Мне визуально нужно подтвердить размер зверя, и я уже на месте всё подготавливаю и заряжаю. Вообще, процесс довольно муторный – проверяются иголки, манжетки – не пропускают ли воздух.
У Хосе внушительный «седативный» список, он работает по всей стране. 15 снежных барсов, больше 30 тигров, леопардов тоже довольно много. Порядка 40 зубров.
– А зубры где были?
– Самая крупная популяция в мире, Калужская область. Все думают, что это Беловежская пуща, но нет. Ну, и волков тоже много. Кого ещё? Лосей. Сейчас идёт проект по Лосиному острову в Москве, у нас там ходит теперь много лосей с ошейниками.
Шприц попадает в зверя, он засыпает. Если это мышца – через 5-10 минут. Если сосуд – гораздо быстрее. Важно достать либо лопатку, либо бедро. И избегать попадания в позвоночник – можно повредить. Обычно стреляют с 25-30 метров. И да, нужно подобрать обзор.
Почему не всех пойманных леопардов забирают
Нужно, чтобы зверь не видел людей и не нервничал – это важно. Любой седативный препарат хуже действует, если животное перевозбуждено. Когда выясняется, что зверь в ловушке, стараются управиться как можно быстрее, чтобы тот пробыл в ней как можно меньше. Стреляют, выжидают, проверяют – уснул ли, и начинают с ним работать. На всё про всё есть примерно час. Если животное подлежит перевозке, укладывают в транспортировочную клетку.
– Если животное можно транспортировать, это одно, – говорит Хосе Антонио. – А если, положим, старый самец – надеваем ошейник, берём все пробы для анализов и выпускаем на месте. Так или иначе, закончив работать со зверем, колем антидот, чтобы выходил из наркоза как можно быстрее.
С помощью бинокля определяют вес и пол. С полом редко ошибаются, чаще – с возрастом. Но на месте с этим определяются быстро. Узор леопарда – как отпечатки пальцев. А в нацпарке огромная база данных: известно, например, в каком возрасте леопард впервые снялся, и всё встаёт на место. Совершенно незнакомого зверя ловят крайне редко – как правило, уже есть какая-то история. Есть специалист, который быстро определяет зверя по пятнам, пока остальные работают. Выясняется возраст, принимается решение – везти или нет.
– Нужна большая и слаженная команда потому, что работать нужно быстро: один делает замеры, второй берёт пробы крови, третий – пробы шерсти, ещё один фотографирует. Как правило, человек, который иммобилизирует, следит за пульсоксиметром, контролируя уровень кислорода в крови и пульс. Чтобы зверь не ушёл в апноэ (временное прекращение или уменьшение дыхания. – Прим. ред.), чтобы всё было нормально с наркозом и чтобы не проснулся раньше времени. Но и когда долго спит, тоже нехорошо. Тонкая грань – не долго и не быстро.
Кроме того, иногда нужно отвлекать внимание зверя. Поэтому страховщик может подойти сбоку, чтобы тот на него отвлекался и выставил бок – тогда попадаешь куда надо.
– И всегда советуемся, как лучше поступить. Особенно если зверь крупный. Не надо забывать, что если поймаем медведя – его надо усыплять и освобождать…
