Новости Владивосток

На взлёт: первый исполнитель мёртвой петли начал путь в небо во Владивостоке

В этом году будет уже 132 года с момента написания одним из величайших русских учёных Николаем Егоровичем Жуковским двух весьма занятных статей. В трудах, названных «О парении птиц» и «К теории летания», Жуковский анализировал физиологию птиц и их способность держаться в воздухе. Используя расчёты на бумаге, доказал будущую возможность создания летательных аппаратов, имеющих планер. В этих же трудах разбиралась и воздушная фигура, которую мы знаем под названием «мёртвая петля». Впервые успешно исполнил её лётчик Пётр Нестеров, который начинал свои полёты во Владивостоке.

Спустя чуть больше 20 лет после написания этих работ, 27 августа 1913 года (новый стиль – 9 сентября), в Киеве, на Сырецком поле (территории, с 1840 годов используемой под военные нужды) на военном аэродроме русский лётчик Пётр Николаевич Нестеров на французском самолёте Nieuport IV.G впервые в мире выполнил ту самую, теоретически обоснованную Жуковским «мёртвую петлю». Ещё до Петра Николаевича были попытки выполнения этой фигуры пилотажа, но, увы, они заканчивались трагично – лётчики гибли. Нестеров же смог довести её до конца.

И как же все эти события связаны с Владивостоком? Как раз через биографию Нестерова. И остров Русский тоже связан с ним.

Родился Пётр Николаевич 15 февраля 1887 года (старый стиль) в Нижнем Новгороде. Отец будущего авиатора, офицер и воспитатель Нижегородского кадетского корпуса, Николай Фёдорович Нестеров, к сожалению, рано скончался, и семья вынуждена была переехать в так называемый Вдовий дом. Нижегородский городской общественный Вдовий дом стал на несколько лет местом жительства юного Петра Николаевича, его матери, а также двух братьев и сестры.

В 1897 году Пётр поступает в тот самый кадетский корпус в Нижнем Новгороде, где работал его отец. В 1904 году Нестеров заканчивает обучение в корпусе и как ученик, показавший один из лучших результатов, с ещё пятью успешными в учёбе студентами зачисляется в Михайловское артиллерийское училище в Санкт-Петербурге. Два года спустя, в 1906-м, отлично сдав все экзамены, Пётр Николаевич получает чин подпоручика и отправляется к своему первому месту службы – во Владивосток.

Назначается он служить в состав 9-й Восточно-Сибирской артиллерийской бригады. В то время полное название, конечно, было несколько более громоздким: 9-я Восточно-Сибирская Стрелковая Его Императорского Высочества Генерал-Фельдцейхмейстера Великого Князя Михаила Николаевича артиллерийская бригада. По состоянию на 1907 год, Пётр Николаевич служит на должности делопроизводителя 2-й батареи 1-го дивизиона с расположением на Русском острове. Бригада подчинялась начальнику 9-й Восточно-Сибирской стрелковой артиллерийской дивизии, в состав которого входили 33-й, 34-й, 35-й и 36-й Восточно-Сибирские стрелковые полки, городки которых располагались также на острове Русском и в чьих казармах в советское время размещались учебные школы флота.

После нескольких лет службы Нестеров производится в поручики и командируется во Владивостокскую крепостную воздухоплавательную роту. По сведениям Музея им. Арсеньева, когда Пётр учился в кадетском корпусе в Нижнем Новгороде, он познакомился с полькой недворянского происхождения Надеждой Галецкой (урождённая Ядвига Луневская). По другой версии – они познакомились в Петербурге, ещё до его отъезда в училище.

Как бы то ни было, по царскому закону младшие офицеры до 28 лет не могли жениться, не выплатив реверс. Взнос в 5000 рублей служил доказательством того, что военный может содержать семью. На Дальнем Востоке этих ограничений не было, поэтому Пётр выбрал Владивосток местом службы и привёз сюда свою будущую жену. Позже, в 1909 году, здесь родилась их дочь Маргарита, которую крестили в Седанкинской церкви.

В 1907 году рота, бывшая отдельным соединением, входит в состав созданной Владивостокской отдельной крепостной сапёрной бригады, рапорт об образовании которой вышестоящему начальству отправил исполняющий должность коменданта Владивостокской крепости генерал-майор Владимир Александрович Ирман. В состав бригады, помимо этой роты, входили сапёрный и минный батальоны, станция искрового телеграфа, военно-телеграфная рота и военно-голубиная станция 1-го разряда. Ну а Пётр Николаевич за период службы в роте выполнил ряд подъёмов на аэростате и разработал правила корректировки артиллерийского огня для корректировщиков, находящихся в аэростатах. Успешность этих методик была проверена на практике. На просторах сети можно найти высказывания о том, что Нестеров первый свой подъём на аэростате совершил в 1907 году в районе форта № 6 у станции Седанка. Но тут сразу возникает вопрос – можно ли было в том году подниматься в воздух рядом с фортом, если на чертежах он появился только в 1910 году.

Нестеров и Жуковский всё-таки встретились. В начале второго десятилетия ХХ века Нестеров знакомится с учеником Жуковского, Петром Петровичем Соколовым. Пётр Петрович в 1906 году окончил Московский университет, изучал он специальность «аэромеханика», а научным руководителем у него был Николай Егорович Жуковский. Знакомство это происходит в Нижнем Новгороде, куда Нестеров приезжает во время отпуска проведать родственников. И вот там и тогда двое Петров с помощью консультаций самого Жуковского строят планер, на котором в августе 1911 года Нестеров совершает первый полёт. Маргарита, мать Петра Нестерова, поддержала увлечение сына и даже помогла сшить обшивку к планеру. В это же время он становится членом Новгородского общества воздухоплавания.

В 1912 году Нестеров командируется на учёбу в Офицерскую воздухоплавательную школу в Гатчине, сформированную в 1910 году. Во время учёбы на Офицерских классах, осенью 1912 года, Нестеров выполняет свой первый самостоятельный полёт на аэроплане. В период учёбы Пётр Николаевич знакомится с «Нюпортом» 4-й модели, на одной из модификаций которого вскоре сделает ту самую петлю. А пока учёба продолжается. В следующем, 1913 году Нестеров оканчивает учёбу, сдаёт все необходимые испытания и назначается на службу в Киев. Там новым местом службы становится формируемый авиационный отряд, к 7-й воздухоплавательной роте которого прикомандировывается Нестеров. После этого его прикомандировывают уже ко 2-му авиаотряду, который в июне 1913-го переименовывают в 11-й авиаотряд, а в августе того же года – в 11-й корпусной авиационный отряд. Собственно, сначала Пётр Николаевич становится исполняющим должность начальника отряда, а через несколько месяцев – уже начальником. В этот же период службы Нестеров получает чин штабс-капитана.

Помимо лётных дел, Нестеров занимался и разработкой различной техники. Так, на основе личного опыта и наблюдения за полётом птиц Пётр Николаевич разрабатывает проект самолёта, не имеющего вертикального оперения. Изначально его проект отклоняется Военным ведомством. Но позднее, после дальнейшего самостоятельного развития подобной схемы, Нестеров всё- таки пробует реализовать эту задумку. За основу был взят всё тот же «Ньюпорт-4». У аэроплана был укорочен фюзеляж чуть меньше, чем на метр, было убрано вертикальное оперение, при этом все рули высоты остались на месте, но были увеличены. Испытательные полёты показали недостатки этой схемы, о дальнейшей работе над этим самолётом ничего не известно.

Ещё одна из важных работ Нестерова касалась движения самолёта с креном. Так, в одной из своих работ он доказал, что при движении самолёта с креном больше 45 градусов рули высоты и рули направления меняются местами в плане выполнения своих функций. После того, как его назначают руководить отрядом, в своей схеме обучения он вводит для молодых лётчиков полёты с сильными виражами, а также посадку с выключенным двигателем, по сути уча лётчиков полётам на планере. И в мировой истории есть примеры, когда навыки полётов на планере спасали не только лётчиков, но и пассажиров.

И вот тут мы подходим к тому моменту, который окончательно утвердил Нестерова в рядах авиационных первопроходцев. Та самая мёртвая петля, рассчитанная теоретически, но так ещё не поддавшаяся никому на практике, была наконец исполнена Петром Николаевичем. Возможность выполнения этого манёвра сам Нестеров на бумаге доказывал ещё во время учёбы в Гатчине. Как писал сам авиатор: «Воздух есть среда вполне однородная во всех направлениях. Он будет удерживать в любом положении самолёт при правильном управлении им». И вот в сентябре 1913 года над Сырецким полем под Киевом Нестеров выполняет мёртвую петлю. При этом многие предостерегали, что лётчик в верхней точке полёта, находясь вниз головой, может выпасть, но Нестеров был настолько уверен в своих расчётах, что даже не стал пристёгиваться. И оказался прав! Физика и центробежная сила оказались сильнее скептиков и волновавшихся за судьбу авиатора.

Для выполнения использовался французский моноплан Nieuport IV.G без каких-либо доработок. И вот что про этот полёт позднее писали в журнале «Искра»:

«Он сделал мёртвую петлю в Киеве на Сырецком военном аэродроме 27-го августа 1913 г. в 6 час. 15 мин. вечера. Это удостоверено в протоколе спортивного комиссара киевского общества воздухоплавания, где сказано, что Нестеров, действительно, совершил в этот день «полёт по замкнутой кривой в вертикальной плоскости или так называемую мёртвую петлю». Уже после Нестерова французский авиатор Пегу, узнав об опыте русского авиатора, совершил в Париже свою первую мёртвую петлю. 11 мая с. г. Нестеров совершил большой перелёт из Киева в Гатчину, покрыв 1200 вёрст в 8 часов. Он вылетел из Киева около 3-х часов утра, захватив с собою в качестве пассажира унтер-офицера киевского авиационного отряда Нелидова. Всё время Нестеров летел на высоте 600 метров со средней скоростью 125 вёрст в час. Своим последним перелётом Нестеров побил все русские рекорды на продолжительность полёта, на скорость, на скорость с пассажиром и т. д.».

Но, увы, вскоре началась война – научным и испытательным работам Нестерова пришлось закончиться. Вместе со своим отрядом он убывает на Юго-Западный фронт, где принимает участие в боевых действиях. Нестеров участвовал в боях за Львов, занимался воздушной разведкой. Помимо этого, выполнял бомбардировку специально подготовленными для этого артиллерийскими снарядами. Да, на первом этапе войны самолёты не имели никакого вооружения и использовались больше для разведки. Лётчики, если хотели нанести урон силам неприятеля, могли метать ручные гранаты, какие-то самодельные бомбы или те самые снаряды. Воздушные бои тогда чаще всего велись с помощью личного стрелкового оружия и выглядели как перестрелки из пистолетов или револьверов в воздухе, пока лётчики нарезали круги вокруг друг друга. Однако этот сброс снарядов на головы противнику был настолько эффективен, что австрийцы, чьи войска попали под него, обещали большую денежную награду за то, чтобы сбить Нестерова.

Погиб Пётр Николаевич в первый год войны. Тот эпизод представляют как первый воздушный таран и у нас в стране, где воздушные тараны ассоциируются с действиями Гастелло и других лётчиков, которые сознательно направляли свои машины, часто будучи уже ранеными или же самолёты имели повреждения. Нестеров же, по результатам расследований, совершил таран, приведший к крушению обеих машин, случайно. Изначально его идеи и действия не должны были привести к такому результату. Тяжёлый австрийский самолёт Albatros B.II шёл на той высоте, где его не могла достать артиллерия, ведя разведку позиций русских войск.

Нестеров на французском самолёте производства фирмы Morane-Saulnie пошёл наперерез австрийцам, которые попытались уйти от него. Пётр Николаевич попытался ударить шасси своего самолёта по крылу аэроплана австрийцев. Но ошибся в расчётах движения своего и противника аэропланов – самолёты столкнулись далеко не так, как планировал русский лётчик. Обе машины упали на землю: Нестеров сразу, австрийцы – чуть позже. От удара от «Морана» Нестерова отвалился мотор, и самолёт, резко потерявший вес и развесовку, стал неуправляемо планировать, пока не рухнул на землю. Есть мнение, что Пётр Николаевич погиб ещё при столкновении с «Альбатросом». Австрийский же самолёт какое-то время после столкновения продолжал полёт, но вскоре потерял управление и рухнул на землю. Его экипаж погиб.

Что интересно, генерал-майор Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич, бывший в момент гибели Нестерова на должности генерал-квартирмейстра 3-й армии и ставший свидетелем того тарана, так описывает то событие:

«Какое-то мгновение все мы считали, что бой закончился полной победой нашего лётчика, и ждали, что он вот-вот благополучно приземлится. Впервые применённый в авиации таран как-то ни до кого не дошёл. Даже я, в те времена пристально следивший за авиацией, не подумал о том, что самолёт, таранивший противника, не может выдержать такого страшного удара. В те времена самолёт был весьма хрупкой, легко ломающейся машиной. Неожиданно я увидел, как из русского самолёта выпала и, обгоняя падающую машину, стремглав полетела вниз крохотная фигура лётчика. Это был Нестеров, выбросившийся из разбитого самолёта. Парашюта наша авиация ещё не знала; читатель вряд ли в состоянии представить себе ужас, который охватил всех нас, следивших за воздушным боем, когда мы увидели славного нашего лётчика, камнем падавшего вниз… Вслед за штабс-капитаном Нестеровым на землю упал и его осиротевший самолёт. Тотчас же я приказал послать к месту падения лётчика врача».

Похоронен Пётр Николаевич был в Киеве. На похоронах собралась огромная толпа народа, желавшего попрощаться с авиатором. Прощание и отпевание проходило в Никольском соборе, откуда процессия отправилась к месту захоронения, где с военными почестями прошло погребение. Город Жолква, рядом с которым погиб Нестеров, после событий Первой мировой и Гражданской войны с 1920 по 1939 год входил в состав Польши. А после вхождения в состав СССР, с 1951-го по 1992-й, назывался Нестеров в память об авиаторе. Но не один он в своей семье связал свою жизнь с небом. К сожалению, младший брат Петра Николаевича, Михаил Николаевич, также ставший лётчиком, погиб через месяц с небольшим после того тарана во время испытания нового самолёта.

В декабре 1914 года, через несколько месяцев после тарана и гибели Нестерова, уже успешный воздушный таран совершил Александр Александрович Казаков, учившийся в той же Офицерской воздухоплавательной школе, что и Нестеров, но несколько позже него. Были также австрийцы на «Альбатросе», и был «Моран» Казакова. Но Александру Александровичу удалось сделать то, что, к сожалению, не смог реализовать Нестеров, и вернуться живым, хоть при посадке его самолёт и перевернулся. Казаков своими действиями показал, что идея Нестерова о возможности сбить самолёт противника ударами шасси по плоскости крыла может быть действенной мерой.

В память о Нестерове ставились памятники, переименовывались улицы. А в составе «Аэрофлота» сейчас летает именной самолёт, названный в честь лётчика. В 1980-е на месте его гибели был построен мемориал с небольшим музеем, но в 90-е он был заброшен и разграблен. Тем не менее в Киеве и Нижнем Новгороде до сих пор стоят памятники авиатору. Его бюст установлен в Казани. Во Владивостоке именем Нестерова названа крохотная улица на несколько домов возле остановки «Клубная».


Портрет Нестерова с автографом. Wikimedia.org — newsvl.ru Нестеров и Nieuport IV.G, на котором он делал петлю. Wikimedia.org — newsvl.ru Обломки сбитого Нестеровым "Альбатроса". Wikimedia.org — newsvl.ru Марка с Нестеровым. 2012 год. Wikimedia.org — newsvl.ru
Портрет Нестерова с автографом. Wikimedia.org — newsvl.ru Нестеров и Nieuport IV.G, на котором он делал петлю. Wikimedia.org — newsvl.ru Обломки сбитого Нестеровым "Альбатроса". Wikimedia.org — newsvl.ru Марка с Нестеровым. 2012 год. Wikimedia.org — newsvl.ru
Пришлите свою новость

Загружаем комментарии...

Пришлите свою новость
Полная версия сайта