Университетскую аптеку во Владивостоке открыли два года назад – тогда героем нашего материала стал робот. Он затмил «повестку», хотя и сама аптека ни на что не похожа. Это многоплановый комплекс, и робот пятого поколения – лишь его часть. Кроме работы с посетителями, здесь делают лекарства, занимаются наукой, учатся и практикуются студенты. Посмотрим, как выглядит аптека сегодня и почему это определение для неё узковато. Тем более есть повод: 25 сентября был Международный день фармацевта.
Где работает Томас
У робота, или, если уж точно, манипулятора, есть имя.
– Он наш сотрудник, – говорит директор учебно-производственной роботизированной аптеки Тихоокеанского государственного медицинского университета Наталья Назаренко. – Всегда в строю, работает круглосуточно и без выходных. На больничный не ходит, декретный отпуск не берёт.
Мечту работодателя нарекли в честь официального представителя итальянской компании GPI GROUP господина Брускетти, с которого в 2018-м началась эта история. Он дистрибьютор в России и давно живёт в нашей стране.
– Я его спросила – можно в честь тебя назвать нашего сотрудника? – Да, конечно. Он приезжал к нам. Когда ещё шли переговоры, представлял систему, рассказывал в университете, как это будет. Ему было жутко страшно сюда лететь. Говорил, я как на Марсе: лечу восемь с половиной часов, и подо мной одна и та же страна. А там всё рядом – Европа, Италия, Москва.
Умный Томас – часть роботизированной системы хранения с элементами искусственного интеллекта. Он резво катит по монорельсу на единственной «ноге», поднимается, опускается, единственной «рукой»-манипулятором берёт и ставит что нужно. Это то, что видят посетители.
Томас принимает на себя механическую часть работы. Сканирует упаковку и идентифицирует по коду Data Matrix – это как паспорт у человека. Все данные по каждой единице закладывает в информационную систему. Измеряет габариты упаковки, подбирает подходящее место. Следит за остатками и сроками годности. Томас общается с человеком с помощью специальной программы. Тот ему пишет, что нужно, и робот привозит до пяти упаковок одновременно. Скорость выдачи от 1 до 3 секунд. В час Томас может выдавать до 600 упаковок. А загружает ещё быстрее, до 900 упаковок в час. При этом учитывает партию, срок прихода – массу моментов. Человек на них уже не отвлекается, на нём – фармацевтическое консультирование. И люди получают больше внимания, не задерживаясь в ожидании препарата.
Ещё один «фронт» Томаса – система самообслуживания. Подходим – на первый взгляд, обычный аппарат. Но здесь проведена огромная работа по интеграции с государственными информационными системами. Набираешь на экране название безрецептурного препарата, и данные о конкретной упаковке улетают в «Честный знак». Оплачиваешь препарат здесь же, по QR-коду. Чтобы получить чек, указываешь на табло номер телефона. Томас – рядом, по другую сторону стеклянной стены. Он подъезжает, опускает коробочку в приёмник – забирайте.
У аптеки есть сайт – препараты можно заказать и там.
Благодаря этой системе легко учитывать товарооборот, хранение и своевременность пополнения запасов. Ко всему прочему она очень вместительна – до 54 тысяч упаковок. Уникальность такого типа хранения в использовании не площади, как при стеллажном, а объёма. При покупке системы все настройки и программное обеспечение уже были адаптированы к российскому законодательству. Оборот аптеки соответствует среднестатистическому. Но, если по стране средний чек 800-900 рублей, здесь он 1700-1800, потому что в продаже много редких препаратов для специфичного лечения.
Где работают учёные
В университетской аптеке есть лаборатория фармацевтических технологий и инноваций. Здесь разрабатывают биологически активные добавки из эндемиков, составляют технологическую карту, подбирают вспомогательные вещества. В итоге должна получиться опытная партия биологически активной добавки или функционального питания.
Это научные исследования. Учёные работают над твёрдыми лекарственными формами, таблетированными и капсулированными – на них рассчитана испытательная линия. Полученную таблетку тестируют на нескольких аппаратах: на сыпучесть, растворимость, истираемость, распадаемость, твёрдость.
– Таблетка такая удивительная вещь – с одной стороны должна сохранять форму при хранении, с другой – рассыпаться, растворяться, распадаться. Свойства выглядят прямо противоположными, но они должны быть. И есть ещё климатическая камера, где задают заведомо агрессивные условия. Это помогает определить перспективу, срок годности продукта.
Исследования по целебности, фармакологическим и терапевтическим свойствам ведут в содружестве с университетским научно-технологическим центром. Их итогом будет технологическая карта с доказанной эффективностью по конкретному продукту. Это можно передать производителю, у которого нет технических и человеческих ресурсов на такую работу. Он получает готовый надёжный продукт – можно запускать в производство.
На одном из столов – сухие травинки.
– Здесь как раз работали с растением. Пока не скажу с каким, но оно растёт повсеместно и обладает удивительными свойствами антидепрессантов.
Студенты, которые проходят в лабораторию практику, могут учиться не только по книгам, но и изучать заводскую фармацевтическую технологию в прикладном варианте. И это большая редкость.
Рецептурно-производственный отдел
Казалось бы, фармацевтическая промышленность выпускает всё. Но нет – она не делает экстемпоральные препараты (от латинского ex tempore, «по мере надобности»). Раньше таким индивидуальным изготовлением занималась любая аптека, а потом всё свернулось.
– Я в таких работала, – говорит Наталья Назаренко. – Любая аптека была государственной и с типовым оснащением, и все – производственные. С развитием бигфармы (так называют фармацевтические корпорации. – Прим. ред.) практика ушла, но потребность осталась. Для фармацевтической промышленности не каждая дозировка выгодна. А здесь мы можем делать персональную. Это как сшить платье по фигуре вместо ширпотреба. Так и тут – с учётом анамнеза, вспомогательных веществ. Ничего лишнего, лишь то, что нужно пациенту. По договорам аптека снабжает несколько медицинских учреждений. Такие препараты фармацевтическая промышленность не выпускает, но они нужны в практической медицине.
Директор называет отдел сердцем аптеки – сюда точно посторонним не войти. И зону сбора препаратов журналисты снимают сквозь стекло. Здешние специалисты тоже преподают на кафедре, обучают студентов. И остаются их наставшиками тут, во время практики.
Среди экстемпоральных препаратов в том числе и внутривенные, и те, что предназначены малышам. Контроль качества – на каждом этапе. Зона обеззараживания, стерилизации, водоподготовки – здесь получают абсолютно очищенную воду, где, кроме H20, нет никаких минералов и бактериологических веществ. Такую используют как основной растворитель – есть ещё спирт, глицерин, формальдегид.
– Вот этот шкаф уникальный, мы им гордимся. Ради него разбирали проёмы – по-другому не проходил. Сделан по нашему указу на оборонном заводе.
Шкаф сквозной, без задней стенки. В одном помещении загружают посуду для стерильного блока, с другой стороны её забирают.
Ещё одна комната – автоклавная. Здесь готовые препараты смотрят «на свет», проверяя на наличие механических примесей. Такой контроль идёт дважды. Потом – загрузка тех, что подлежат стерилизации. Это может быть жар, а может – пар под давлением.
– Это всё в нормативной документации прописано. Наш самый главный документ – государственная фармакопея. Конституция для фармацевтов.
Учебная комната
В комнате – два входа-выхода. С одной стороны студенты входят, идут к отдельным кабинкам, надевают спецодежду, и через дверь напротив шагают в аптеку. Приходят небольшими группами.
Ну, а в этой комнате учатся, работают с документами в рамках практики. Иногда здесь проходят занятия, читают лекции. А ещё проводят мастер-классы для старшеклассников – они приезжают со всего края. Сотрудники аптеки действуют вместе с кафедрой фармации, которой руководит единственный доктор фармацевтических наук на Дальнем Востоке Любовь Устинова. Как результат – все места по фармацевтическому факультету в приёмную кампанию были «закрыты». А среди поступивших оказались участники мастер-классов.
– К нам на них просятся семиклассники и восьмиклассники, но они ещё дети, им тут побеситься больше. Честно скажу, потеря времени. Наш контингент 10-11 класс. Тех, кто хочет в медицину, мы можем, скажем так, переориентировать. Как меня в своё время. Я из династии медиков, все оттуда, до прадедушки. Папа хирург, был главврачом, руководил больницей. И мы с сестрой решили – будем как папа. А он говорил, зачем вам это, идите в фармацию: белая, чистая, красивая, спокойная. Водил нас на операцию и как-то желание отбил. Дочь сестры тоже фармацевт. То есть, мы не отговариваем ребят от медицины, мы говорим о направлениях.
Я за 36 лет ни дня не пожалела о выборе. Будь у меня две дочери, так же бы их ориентировала. Но у меня три сына. Профессия интересная, она не разочаровывает. Обычно люди видят лишь внешнюю сторону, и самое обидное для фармацевта и провизора, когда их называют продавец. На продавцов 7 лет не учатся. А провизоры – 5 лет плюс 2 года ординатуры. Если врачи – специалисты по болезням, мы – специалисты по лекарствам. И масса задач, которые решаются за рамками работы с людьми.
– Чем отличается фармацевт от провизора?
– Очное обучение фармацевта – 1 год 10 месяцев. Это средний уровень профессионального фармацевтического образования. Провизор – высший.
Наталья Назаренко – президент ассоциации «Фармацевтическое содружество» с 2015 года. В неё входят аптечные организации Приморья, Забайкалья, Камчатки, Хабаровского края, Амурской области. Мы дружим, говорит она.
– И зачем вам эта дружба?
– Да, все вроде конкуренты. Но – это внутри аптеки. А вот проблемы, какие-то новые документы касаются всех. Отрасль очень зарегулирована. Мы подчиняемся Министерству здравоохранения, должны соблюдать все требования. Как практики мы понимаем – эта норма не работает, её нужно изменить, и будет лучше. Обсуждаем всё это, и наш запрос в министерство слышат и воспринимают лучше, чем от коммерческой аптеки или сети. У нас профессиональное сообщество, и у нас есть возможность вносить изменения. И мы учимся, конечно, проводим конференции.
Против расхожего мнения, мужчины в фармацевтике есть.
– Они, конечно, стремятся дальше стоить карьеру и, получив диплом провизора, идут в ординатуру на специальность управление и экономика фармации. И у меня такая специальность. Становятся прекрасными директорами аптек, потом управленцами. Это гораздо лучше, чем, когда с началом коммерческой истории аптеки начали открывать люди, понятия не имеющие, как это делается изнутри. И здесь, к моему великому сожалению, в какой-то момент аптеки стали вызывать недоверие. Мы всегда должны помнить, что лекарства – особый продукт, влияющий на здоровье и жизнь.
