Уже восемнадцать лет сообщество «Благое дело» Геннадия Антропова создаёт во Владивостоке программы реабилитации через творчество для людей с ментальными нарушениями. Относительно недавно удалось обрести постоянное место обитания – бывшие мастерские в районе Нефтеветки. Место не беспроблемное, и нынешней весной тут высаживался десант краевых чиновников, размышляли, чем помочь, продолжается поиск спонсоров ремонта, помогают наводить порядок волонтёры. Тем временем у самой организации хорошие новости: проект «Новые традиции приморского фарфора» победил в конкурсе фонда культурных инициатив. Коллекционеры пополняют фонды будущего музея, развивается театральное направление, а придомовая территория готовится стать арт-резиденцией «Мыс Кунгасный», доступной для всех горожан.
Новости VL посетили «территорию творчества» на проспекте Острякова, 41 и пообщались с её создателем и руководителем АНО «Содействие реабилитации и социальной адаптации инвалидов «Благое дело» о текущих проблемах и грандиозных планах.
Дом
В большое, в 1300 «квадратов» здание «Благое дело» въехало в 2020-м, получив его от края в безвозмездное пользование. До этого построенный в 1903 году дом десять лет пустовал. Когда-то здесь была железнодорожная мастерская, а в восьмидесятые – мастерские профтехучилища. Здание одноэтажное, красного кирпича, с высокими окнами лучковой формы. Про такие говорят – есть потенциал. Только раскрыть его непросто, нужны серьёзные вложения.
«Вообще, по оснащённости у нас довольно неплохо, – говорит директор АНО Геннадий Антропов. – Есть, например, музыкальное оборудование, разборная сцена – по размеру как в ДК железнодорожников. Ждёт, когда наведём порядок на территории. Оборудование – для керамики, кулинарной студии и многое другое. В этом плане нормально всё».
В своё время на субсидии и помощь Спасскцемента сделали уличный кинотеатр. Сейчас нужно обновить и сделать беседку над площадкой. В этом году занялись придомовой территорией и созданием арт-резиденции «Мыс Кунгасный», где не только подопечные, но и жители города смогут заняться творчеством, в основном керамикой. Для обустройства подпорной стенки ищут спонсоров. Она выровняет ландшафт и станет своеобразным арт-объектом с упоминанием всех, кто помог. Пока думают, какой будет «стена славы»: не хочется банального решения. Улица станет частью проекта по развитию и созданию приморского фарфора из местного сырья: здесь будет газово-дровяная печь для обжига керамики, хорошая мебель.
Дом живёт в состоянии перманентного ремонта: сделано много, но осталось немало. В том числе самая тяжёлая проблема – кровля. Сообщество ищет инвесторов для её спасения:
«Это самое больное место. Когда въехали, ещё ничего было. В 2022-м тайфун нас так потрепал – до сих пор мучаемся. Были на строительной выставке, нашли решение – хотя бы основные дыры залатать. И, естественно, ремонт – видите объёмы? Половину сделали, мне все говорят – это уже подвиг».
Вообще, если рассказывать об организации всё – получится сериал. Театральное пространство, медиастудия, кулинарная, народных традиций, социального кино – снятая молодым режиссёром Кристиной Тихоновой короткометражка в начале 2025 года была представлена на выставке начинающих кинематографистов в Великобритании. Проектов много, разрабатываются новые подходы по реабилитации детей и молодёжи с инвалидностью. В 2008 году сын Геннадия Антропова организовал из друзей, студентов Владивостокского художественного училища, волонтёрскую молодёжную организацию «Солнечный ветер». Объединяясь вокруг творчества, пользу получают и дети, и в то же время молодёжь без инвалидности учится понимать детей и сверстников с особенностями.
В отремонтированной мансарде – швейная мастерская. Когда студенты художественного колледжа придут на практику, стены здесь покроют рисунками. Тут же стоит немецкая швейная машинка позапрошлого века.
«Музейных» вещей в доме много. Под него отведут очень большую комнату – такими когда-то были бальные залы. Может, здесь поставят в том числе бытовую технику – фотоаппараты, радиоприёмники, пылесосы – один из них даже на фоне старичков выглядит мастодонтом:
«Такие делали на Днепропетровском заводе, который в 1945-м забрали из Дрездена по репарациям. Видите, дизайн какой? Дети сейчас в телефонах, а мы тут на празднике вытащили старую печатную машинку. Поставили табличку «Напиши письмо маме». Очередь стояла: телефоны забыли, все стучали по клавишам».
Воспитанники здесь не живут, только приезжают на занятия, причём вместе с родителями, опекунами – для них это тоже своеобразная реабилитация, поскольку уход за людьми с особенностями требуется 24 на 7. Принять всех «Благое дело» целью не ставит, только самых мотивированных. Сегодня на занятия приходят порядка 25 человек в возрасте от 10 до 24 лет. Здесь не делят людей по диагнозам, но есть хороший опыт работы с ментальными и незрячими инвалидами. Есть количественные ограничения по приёму, но на домашних праздниках рады всем. Геннадий Антропов говорит – они не могут заменить государство:
«Больше скажу – мы не всех принимаем. Не люблю потребителей и токсичных людей, которым все должны. Говорю, ребята, чтобы этот ребёнок появился на свет, вы приложили определённые усилия. Я такой же отец ребёнка-инвалида, почему я этим занимаюсь, а вы нет? Не люблю, когда начинают говорить, как мне нужно работать, проще самим создать проект и показать, как надо – мир только выиграет».
Всю эту историю Геннадий Антропов затевал когда-то ради дочки. Социальные проекты нередко так и возникают, из испытанного на себе.
«Когда родился ребёнок, советовали от него отказаться, много всяких нехороших прогнозов делали. Эти вопросы не рассматривались, какого ребёнка нам дал Бог, такой нам и нужен был. А наша замечательная девочка растёт и радует нас своими творческими и спортивными успехами».
Приморский фарфор
Керамика – фундамент, на котором «Благое дело» зарождалось. Начиналось всё с небольшой мастерской и профессионального опыта художника-керамиста. Геннадий Антропов окончил Владивостокский художественный колледж, преподавал, потом ушёл – совмещать стало трудно. Но, говорит, они дружат. И с колледжем, и с институтом искусств: в прошлом году заключили договор о совместной деятельности. На стенах дома много картин – дипломные работы и подарки студентов.
«2011 год. Приходит Виктор Шалай (бывший директор музея имени Арсеньева. – Прим. ред.). Хочешь территорию у музея на Петра Великого на всё лето и осень? Бесплатно. Хочу, говорю. Покажи мастер-класс, который никто вживую не показывал. Мы за три месяца собрали реконструкцию средневекового горна в миниатюре для плавки металла. Сняли матрицы с бохайских монетовидных амулетов и изготовили реплики из латуни. Проект шикарный был, получили спецприз «Серебряного лучника» (главная российская премия в сфере связей с общественностью и коммуникаций. – Прим. ред.)
Кроме «детской» керамики, на полках красуется заводской фарфор. Основную часть, как и коллекцию советских пылесосов, сообществу подарил Александр Савицкий.
«Вот здесь начало будущего музея и изделия невинно убиенных приморских заводов, – рассказывает Геннадий Антропов. – Владивосток, Спасск, Артём. Артёмовский логотип сейчас у нас. Не думал, что его выкупим. Мы с Евгением Лапо начинали работать на отделении керамики в художественном колледже: нужны формы, нужна глазурь и другие материалы, а тут убивают этот легендарный завод. Приехали, набрали, что нужно для учебного процесса, хотя очень грустно было за всем этим наблюдать. Ещё сын мой с нами – он сейчас известный в мировом плане керамист. Он мне тогда сказал: смотри, какой красивый логотип, давай себе возьмём. Нет, говорю, потом по судам замучаешься бегать. Позже, в 2005-м, смотрю – логотип не подтверждён (без права обладания). Думаю, подожду ещё. Прошло пять лет – не подтверждён. И мы его выкупили. Можно сказать, «подняли знамя».
В 1967-м Артёмовский завод единственным в России присутствовал в Монреале на Всемирной выставке «Экспо-67». Это был сервиз «Снопик» с узором «Золотые листья». Здесь его нет, но есть другое. Теперь под этим логотипом работает бренд «Другая керамика». Авторы хотят вернуть то, что было наработано земляками:
«За державу-то обидно. Я не знаю, убить такое производство… в голове не укладывается».
Под брендом будут выпускать различную продукцию и, как Артёмовский завод, экспериментировать. Ребята из сообщества уже умеют многое. Года три-четыре назад работы стали покрывать глазурью. И в этом году на ярмарке выставили слепленных воспитанниками ангелов:
«Они такой фурор произвели, всё разобрали очень быстро. И мы решили сделать в рамках «Другой керамики» отдельное направление, будет называться «Милота». Это именно про детские работы».
Сейчас готовят серию новогодних игрушек, хотят показать к концу года. Тонкостенный фарфор, ручная роспись. Да, не все могут рисовать или хорошо лепить, но их научили литейному делу. А расписывают где-то взрослые, где-то дети. Как любое творчество, эксперименты с глиной могут быть бесконечны:
«В советское время был японский сервиз: смотришь дно чашки на просвет – женская голова. Мы хотим, чтобы наш логотип высвечивался. Технически знаем, но не пробовали. Здесь я надеюсь на такого специалиста, как Евгений Лапо».
Арт-резиденция
Разместят арт-резиденцию «Мыс Кунгасный» здесь же, на улице, и центральным объектом станет большая газово-дровяная печь для обжига керамики. Резиденция – часть большого «фарфорового проекта», который придумали Геннадий Антропов и давний партнёр «Благого дела» Евгений Лапо.
«Почему мы решили сделать такое пространство? Здесь планируют жилой микрорайон, а это в том числе дети и молодёжь – как здоровые, так и инвалиды. Сейчас, чтобы вживую увидеть обжиг открытым пламенем, надо ехать в край. А будет в городе. За 18 лет все убедились, что «Благое дело» – это для людей. У нас очень хорошая мотивация – наши дети и родители», – говорит Геннадий Антропов.
Проект важен для всех детей – и здоровых, и не очень. Он помогает увидеть и развить предрасположенность. Есть люди, которых можно чему-то научить. А есть те, для кого важна досуговая составляющая, смена обстановки и прочее.
«Были на выставке в Японии по приглашению компании «Айкобо». Она тогда уже 30 лет занималась реабилитацией инвалидов – ткачество, керамика. У них был свой ресторан в центре Токио, где весь персонал – люди с ментальной инвалидностью. И сервис, и кухня замечательные. Нам повезло, что в начале пути мы смогли изучить их опыт и многое применить. Руководитель «Айкобо» Мицуко Такенаучи говорила: если у человека с инвалидностью есть желание 15 минут поработать – мы должны дать эти 15 минут».
То есть дать навыки и возможности. И делать это не картонно – провели мероприятие и забыли. Нужно постоянно развиваться. Соавтор проекта, преподаватель института искусств, руководитель мастерской прототипирования и фарфора Евгений Лапо рассказывает, что первую резиденцию они создавали на полуострове Гамова:
«Делали там международный симпозиум с южнокорейскими художниками-керамистами, обжиг селадонов со студентами (селадон – традиционная китайская глазурь и получаемый с её помощью оттенок, имитирующий нефрит). Но это далеко, 216 километров. Появилась резиденция «Жар-птица» в Фокино – тоже не близко. Будет такая точка в городе – сколько людей можно собрать, и как это удобно студентам».
Резиденция даёт возможность приглашать специалистов. Это не только печка или несколько станков – это территория общения.
«Можно приглашать профессуру из Санкт-Петербурга, южнокорейских мастеров, – говорит Евгений Лапо. – На Гамова они смогли только на три дня приехать. А будет площадка, где можно их разместить, дать доступ к инструментарию, к печке, глине, они привезут свои глазури – это другой уровень для студентов и для детей и молодёжи с инвалидностью. Увидят и почувствуют – это по-настоящему. Когда ребёнок себя открывает, появляется желание двигаться дальше».
Если просто поставить печку – это дерево без корней. Так что сначала здесь создают лабораторию для поиска новых покрытий на керамике, масс на основе местного сырья. Евгений Лапо говорит, это продолжение прежней работы:
«Теперь это будет в одном месте. И наконец появится шаровая мельница для тонкого помола. А это возможность производства и собственной глазури, и литьевых масс. На основе местных фарфоров, что важно. Хотим сделать договор о сетевом образовании, чтобы студенты не в четырёх стенах с электропечкой сидели, а имели доступ к дровяному обжигу. Это делает специалиста настоящим, если хотите».
Художественные галереи обычно очень требовательны к качеству поступающего на выставку материала. Разницу можно даже услышать – если постучать по кружкам-плошкам.
«Вот так звучит обжиг в 900-1000 градусов. А это – 1300, звук совсем другой. Выше температура – лучше спекание. Требование галерей – полное спекание, практически нулевое водопоглощение. 1300 градусов – рабочая температура для керамики высокого огня. Той, что востребована в мире. Максимум, что могли позволить в учебных заведениях, – печь на 900 градусов. Где ограничен не только размер, но и температура».
Ещё одно звено на пути к приморскому фарфору – сырьё. У нас есть дациты (компонент сырья), и Артёмовский завод, где работал Евгений Лапо, задействовал Гусевский (месторождение на юго-западе края). Но это не фарфор, не пластичное вещество. Он придаёт белизну, отвечает за жаропрочность и может занимать до 60 процентов в шихтовом составе любого фарфора. Но, чтобы тот стал пластичным, нужны связующие. И с Донбасса везли каолиниты, на которых работали и во Владивостоке.
«Составы разгружали у нас на заводе. Без афиширования: это, мягко скажем, несколько противоречило логике. Ведь заводы ставили рядом с месторождениями, чтобы максимально сократить транзит. Но фарфоровый завод в Приморье – ещё и политический шаг. Нужно было столбить территорию, поэтому решили: работаем на донбасских массах, пока не найдём здесь. До поисков так и не дошло. Но у нас формат не заводской, так что достаточно двух-трёх фарфоровых линз. Они недалеко от города».
Первую продукцию Артём выпустил в 1965-м, а в 2003-м закрылся. В лучшие времена тут работали до полутысячи человек. Владивостокский завод действовал с 1971-го по 2008-й, а Спасский завод художественной керамики – с 1967-го по 2003-й.
Деньги
«Благое дело» пытается зарабатывать на заказах, но это очень скромные деньги. Да и сложно сейчас с заказами, в том числе потому что мастерские не запущены: стройка немного всё притормозила.
«Сейчас купили электрику, – говорит Геннадий Антропов. – Проведём свет, будем потихоньку помещение мастерских делать. Но фарфор запустим раньше».
Организация значится в реестре поставщиков социальных услуг, поэтому коммуналку компенсируют. Обогреваются электричеством, работают на солнечной стороне, где теплее. Часть дома ещё в разрухе.
Ещё есть инвесторы. Но с этим сейчас грустно, хотя поддержка остаётся. Плюс субсидии и гранты. Точнее, конкурсы грантов – их нужно ещё выиграть. Когда они перешли с регионального уровня на федеральный, стало, конечно, сложнее. В мае край насчитывал 537 социально ориентированных НКО, и в конкурсах участвуют многие. Цели разные, а вот «окошко» одно на всех, говорит Геннадий Антропов:
«Получается, нет разницы между системной работой и флешмобами. Вы хотя бы сорок АНО назовёте? Нет. В заявке на грант есть вопрос, как продолжится проект после окончания финансирования. Это кто-то отслеживает? В основном дрейфуют в сторону событийки. Провели, показали, забыли, пошли дальше. Фонд задумывался как ступень для развития. Сколько у нас было грантовых проектов – и все работают, развиваются».
Хотя исключения были. Геннадий Антропов не стал продолжать театральные проекты – первый как раз выполняли на грант. Он был очень успешен, но этим нужно заниматься системно, а не от гранта к гранту. Сейчас это театральное пространство: народные традиции, кукольный театр и музыкальные занятия.
«Дети ведь привыкают: процесс, спектакль, аншлаги. Сами не ожидали, как это их затянет. Смысл вкладывать деньги, если дальше не пойдёт?»
