Владивосток хоть и не стал культурной столицей, но кое в чём всё же сумел заявить о себе. В 2025 году Витус Беринг из Владивостока отправился в Ростов-на-Дону и произвёл там фурор. А мы, в свою очередь, приняли в гостях Льва Толстого и главный роман всей русской литературы. Какой ещё культурной экспансией может похвастать Приморье и далеко ли от Владивостокской крепости до Центрального парка, рассказывает Виктор Шалай, директор Музея-заповедника истории Дальнего Востока им. В. К. Арсеньева.
Музей-заповедник в 2025 году не проводил громких фестивалей, не давал концертов в окружении столетнего бетона у моря. Но даже несмотря на это, все музейные объединения и мероприятия посетило 233 тысячи человек.
«Мы отдаём себе отчёт в том, что люди в какой-то момент выбирают не пойти в музей, а потратить деньги или время на что-то другое. И также понимаем, что Владивосток всё равно насыщается культурными явлениями и событиями. У нас довольно большая конкуренция, особенно в ту или иную часть года, например, в сентябре, когда стекается в один момент огромное количество событий, которые реализуют город и край, и частные площадки, государственные площадки. Поэтому конкуренция у нас есть, и мы горды тем, что мы свою планку не снижаем», – говорит Виктор Шалай.
Прежде большой приток в десятки тысяч человек давали туристы из Кореи, которых сейчас в городе почти нет. А китайские туристы, как ни странно, их не заменили. В таких условиях удерживать и наращивать поток посетителей непросто. Это можно сделать вводом новых объектов показа – у Владивостокской крепости в этом плане огромный потенциал. Но финансово это очень тяжёлый процесс.
В 2026 году команда музея сосредоточится на нескольких таких объектах. Во-первых, это Сапёрный редут на Нейбута на месте бывшего авторынка «Зелёный угол». Работы по благоустройству территории должны были начаться в прошлом году, но по объективным причинам были перенесены. Там уже есть проектная документация, и в этом году рассчитывают реализовать первый этап. Сейчас это пустырь на сопке, а где-то внизу расположен жилой массив. И задача это соединить, чтобы Сапёрный редут занял место историко-культурной и природной рекреации внутри больших микрорайонов. Виктор Шалай говорит, что это не самый туристически привлекательный объект, но он необходим для качества жизни горожан. «Зелёный угол» больше не должен быть пустырём. Люди ходят через этот микрорайон с Баляева в сторону старых теплиц и Зелёного Бульвара. Если здесь будет хорошая, благоустроенная территория с хорошей инфраструктурой, с визит-центром, с кафе, с экскурсиями, с площадками для созерцания панорам, какими-то сервисами для местных жителей, где можно погулять с детьми, просто отдохнуть, то тогда этот околоток будет восприниматься как полноценная часть города.
«Мы покажем пример того, как работа с Владивостокской крепостью может влиять на качество жизни горожан. Сапёрный редут, в свою очередь, это предтеча форта Суворова, неотъемлемая его часть. Это два связанных между собой объекта. Но запрос есть в том районе на Сапёрный редут. Мы его услышали, прочувствовали. Убирая авторынок с этой части земли, мы должны предложить что-то взамен. И это как раз эксперимент. Граждане уже привыкли к определённому качеству работ, заданному группой ДНС и Concrete Jungle. У горожан есть ожидания, и наша амбиция сейчас – на примере более-менее локального редута опробовать благоустройство качеством не ниже. На этом потренировавшись за год-два, если мы увидим запрос, найдём ресурсы, сможем уйти на форт Суворова наверх. Возможно, такого запроса не будет, но будет на что-нибудь другое», – говорит Виктор Шалай.
Работы планировали начать ещё в прошлом году, был выделен краевой грант. Но музей грант вернул обратно в бюджет. По словам Виктора Шалая, изначально планировалась другая сумма, а кроме того, в таком же размере должен был подключиться спонсор – группа «Востокцемент».
«В итоге случилось два обстоятельства, – рассказывает директор музея. – Правительство по объективным причинам уменьшило сумму гранта. А спонсор, который был готов дать немалые деньги на благоустройство не только Сапёрного редута, к нашему сожалению, лишился своего бизнеса. У нас было заключено с ними соглашение, которое подразумевало, что «Востокцемент» начнёт с редута и Форта № 12, а затем станет системным спонсором Музея-заповедника, что вкупе с деньгами федеральными и вкупе с деньгами региональными может дать серьёзный объём средств, позволяющий нам раз в год вводить по одному большому объекту. В итоге эта схема развалилась без какого-либо нашего участия и к большому нашему сожалению. Оставшиеся грантовые деньги нам уже были ни туда, ни сюда. Если бы мы их взяли, то обязаны были начать работы. Ввязавшись, должны были бы её продолжить, не имея титульного спонсора, гарантирующего нам стабильное финансирование, не имея подтверждённого государственного финансирования. Для нас это было гораздо страшнее, чем сказать государству «возьмите, пожалуйста, деньги вот эти обратно. Мы, к сожалению, не можем их израсходовать с тем качеством результата, который мы вам обещали. Давайте просто вернёмся к предыдущему шагу». Мы считаем, что постоянный поиск законных вариантов – это наша обязанность. И если вдруг появится другой филантроп, который пообещает дать музею 150 млн рублей – мы готовы снова рискнуть. Потому что я считаю, что, привлекая такие огромные по нашим меркам пожертвования, мы делаем государству только хорошо – а вдруг получится? Те деньги, которые мы вернули, государство перераспределило на другие действия. По-моему, это гораздо приятнее, их просто закопать».
Объекты Владивостокской крепости в общую копилку дали порядка 90 тысяч посетителей. И это только официально введённые в полноценный оборот объекты – с визит-центрами, билетами. Таких всего шесть – форт Поспелова, Новосильцевская батарея, Форт № 1, Форт № 7 и XII батарея в океанариуме.
«Первый форт – объект, который долгое время был известен только узкому кругу людей, очень изолированный. В отличие от большинства фортов, он был передан нам, скажем так, из рук в руки от Министерства обороны. И мы только его открываем. За прошлый год, несмотря на удалённость, отсутствие полноценной парковки и общественного транспорта, его посетило 5500 человек. Объект конструктивно один из самых уникальных из сохранившихся объектов Владивостокской крепости. И мы понимаем, что у нас всё-таки ограниченный объём ресурсов, поэтому 5,5 тысячи людей без парковки особо хорошей, без общественного транспорта, который проходит мимо, – это довольно большой результат. Мы решили, что вообще из всех объектов крепости, наверное, на ближайшие год-два Форт № 1 и Сапёрный редут № 4 на Зелёном Углу станут для нас объектами концентрации наших основных усилий. И те ограниченные ресурсы, которые у нас есть, будем направлять на развитие двух этих объектов», – объясняет Виктор Шалай.
В 2025 году музей провёл 44 выставки и 4500 экскурсий. Увеличивать количество мероприятий не планируют – у музея нет цели стать развлечением. Здесь считают своей главной задачей – будить и наполнять память. Иногда это сложно, поскольку переживания могут быть и глубокими, и даже трагичными. Народная память хранит и их.
«Мы не можем изменить себе и перестать выполнять эту главную функцию – побуждать человека к глубокому и важному путешествию по его внутреннему миру и по пространству его памяти, с которым мы обязаны взаимодействовать. Просто это обнулит нашу работу и многолетние усилия людей, которые работают в этом музее по 30-40 лет. Мы горды тем, что 230 тысяч раз у кого-то возникла потребность прийти в музей за теми переживаниями, которые он даёт. Сложные времена не означают, что человек будет искать лёгкого пути. Он часто подсознательно идёт в музей, потому что здесь хранится опыт предыдущих поколений – таких же сложных времён и способов их пережить. Поэтому мы на все сложные контексты реагируем и вырабатываем определённую стратегию действий наперёд. Людям нелегко, всех коснулось то, что происходит. Нужно, чтобы, приходя к нам, они видели не только рассказ про то, как в жизни всё прекрасно, а видели жизнь в преломлении нашего музея, во всем её сложном многообразии».
В прошлом году музей отметил красивую дату – 135 лет с момента основания. Но это же ещё был год 80-летия Победы. Свой день рождения музей отметил несколькими важными для себя делами. Одним из главных событий стала выставка «117 дней после войны» – период Маньчжурской освободительной операции 1945 года. Почти полгода войны, которая не закончилась 9 мая, особенно для Дальнего Востока.
«Мы поняли, что это наша задача в Музее истории Дальнего Востока в риторику и в репертуар ввести тему Маньчжурской освободительной операции, борьбы с японцами уже после 9 мая до 2 сентября 1945 года. Очень гордимся, потому что её выставили в рассказе не по протоптанным дорожкам, но постарались рассказать масштабно о том фрагменте истории, который является очень важным, который нам очень близок, в том числе физически очень близок. Мы это сделали. Спасибо всем, кто откликнулся и пришёл. Она пользовалась довольно большой популярностью. Мы рады, что эти совпадения дат дали нам возможность вывести в люди большую тему, в которой, как выяснилось, у них была довольно большая потребность».
В Музее имени Арсеньева в прошлом году больше не было цельных коллекций так называемого первого порядка, например, из музеев Московского Кремля. Этот этап развития теперь остался позади.
«Он дал нам очень много, потому что невозможно брать коллекцию музеев Московского Кремля, не будучи готовыми ни инфраструктурно, ни профессионально. Мы дорастали до этого и в прошлом году реализовали перспективу развития – не просто взяли коллекцию, а обозначили тему, под которую собирали коллекцию из разных музеев. Сейчас продолжают работать две выставки, которыми мы гордимся, не меньше, чем всеми остальными, которые раскрывают тему нашего присутствия в Арктике, тему Русской Америки и тему Северного морского пути. Когда наш президент летит на Аляску встречаться с президентом Соединённых Штатов, за кадром остаётся вопрос для многих – почему Аляска? Это как будто возвращает нас куда-то к не рассказанной нам истории. Вроде с Аляской связан какой-то русский след, да? И русский след на Аляске связан с какой-то большой другой историей вообще нашего появления в тех краях? И так вот эта тема, например, встречи в Анкоридже, если смотреть на неё языком музейных экспозиций, она нас уводит в разговор куда-то ещё в допетровское время, когда Россия помышляла о походе на восток не только ради добычи пушного зверя, но и из-за огромных геополитических перспектив. Всё это связано с сегодняшним днём, как в истории всегда всё со всем связано. И наша задача была показать нашему зрителю, что такое Русская Америка, что такое Северный морской путь. Но поскольку это фундаментальные сюжеты, мы начали целую серию выставок, под которые захотели собрать другие музеи тоже, потому что потрясающие коллекции хранятся за пределами Дальнего Востока, а некоторые коллекции, как, например, коллекция Петергофа, показанные в этой теме, получают совершенно другое звучание».
Цель выставок – связать нити судеб дальневосточников, часто чувствующих себя «заброшенными на задворки Империи», и экстравагантного императора Петра I, Русскую Америку и русский Дальний Восток, убрать неверные и зачастую популистские представления о легендарной продаже Аляски.
«Нам важно, чтобы дальневосточники, в первую очередь жители Приморья, познакомившись с этими сюжетами, с гордостью знали не меньше, чем другие известные сюжеты о том, как русские люди оказались на Камчатке. Как мы доплыли до берегов Аляски? Что мы там делали? С кем это связано? Когда мы начинаем эти исторические нити протягивать друг к другу, неожиданно становится не так одиноко. На Дальнем Востоке такое маленькое население, когда говорят о демографии, всего 7 млн человек на такую большую территорию. Мы хотим, чтобы у этих 7 млн людей не было ощущения, что они в этой огромной истории позабыты, позаброшены. Мы – часть огромного процесса, потомки тех, кто выбрал Дальний Восток. Когда-то эта территория не представляла ни для кого интереса, а потом времена изменились. И позже всё повторилось. Помните 90-е годы, о Дальнем Востоке говорилось часто как о «ненужной России», от которой нужно избавиться, это балласт. А сегодня эта земля вновь превратилась в наш козырь на геополитической арене, когда мы понимаем, что тот самый Северный морской путь, который начинается на Дальнем Востоке. Нам, к сожалению, всем выпало видеть, как Дальний Восток пустеет. Я думаю, кто постарше, все переживали этот опыт покидания этой земли, когда мы все думали, что история на нас закончится. Наша задача, апеллируя к историческим сюжетам, возвращать вновь энергию радости и энергию развития».
Выставки «Русская Америка. Начало» и «Пётр I. Северный ход» ещё идут. А умение сплетать нити дало музею из Приморья возможность демонстрировать Дальний Восток далеко за его пределами.
«Я бы зафиксировал так называемый спрос на Дальний Восток. И, может быть, мы отчасти в музейном мире являемся таким двигателем повышения этого спроса. То, что делаем мы, наши коллеги иногда просят показать у себя. Например, в прошлом году Витус Беринг, выставка, которую вы прекрасно помните, спокойненько и радостно открылась в Ростове-на-Дону. Это отличный такой осознанный нами ход. Потому что одно дело показать Беринга, который тоже про ту же Русскую Америку, где-нибудь на Камчатке или в Хабаровске. Но в этом году Беринг полетел к казакам, как мы тут шутим. Он поехал в Ростов-на-Дону, туда, где живёт абсолютно самодостаточная, с культурной точки зрения, аудитория со своим глубоким историческим сознанием. Вообще население, которое спокойно обходится без мысли о Дальнем Востоке, тем более без поездок до него. У них своё поле героев – южное, донское, казачье, такое насыщенное, что туда втиснуть Беринга… Это был интересный эксперимент, но мы не просто его втиснули – там двери распахнулись для Беринга, и вы не представляете, какой популярностью эта выставка пользуется в «Шолохов-Центре». Просто валят экскурсии самых разных групп: от детей из соседней школы до, например, ребят, которые учатся на моряков в Азовском училище, специально из Азова приезжают, чтобы с этим героем познакомиться. Есть локальные герои, но есть ещё и национальная память. Беринг ходил в Азовский поход. Почему бы тебе не воодушевиться тем, как человек дошёл от юга до Аляски? И оказывается, это работает идеально. И Ростов попросил у нас выставку продлить, и Беринг делает своё дело там. Пусть эти переживания родят мечту просто приехать на Камчатку. Мы понимаем, что даже просто побудить человека приехать к нам – это уже огромное достижение», – отмечает Виктор Шалай.
Федеральный музей-заповедник заключил несколько соглашений с другими субъектами-дальневосточниками. Свои знания и опыт команда музея будет передавать в Биробиджане, Якутске, Благовещенске и других городах. Но, кроме работы, прямо сейчас есть ещё и большой задел на будущее. Как и в любой другой сфере, у музеев теперь есть конкуренция за человеческий ресурс, будущее поколение музейщиков.
«Мы сделали подарок школе № 32, это обычная школа во Владивостоке, на Чуркине. Мы попросили наших коллег из многих музеев России в благотворительном формате прислать несколько экземпляров детских музейных книг, рассказывающих о наследии Владимирской, Ярославской области, Татарстана, по сути дела, всей России. И оборудовали библиотеку, но не такую, где книги нужно брать по формуляру, а в режиме такого коворкинга, открытого доступа. Это очень много, порядка 400 изданий в общей сложности. Перемена в школе 15 минут. Кто-то в столовую побежал, кто-то воздухом дышать. Но вдруг эти 15 минут кто-то захочет потратить на то, чтобы схватить с полки большой альбом того же Петергофа или Музея Кремля, просто пролистнуть, увидеть, заинтересоваться. Подвижное осознание ребёнка может вести его, если он эмоционально привязан, потом дальше он найдёт путь».
Музеи-партнёры откликнулись, и теперь запрос на такие же библиотеки есть в Петропавловске-Камчатском и Биробиджане. В этом году в местных школах хотят сделать ещё два подобных собрания. А студентов истфака Благовещенского педагогического института готовы приглашать на стажировки во Владивосток – работать на уникальной крепости.
Ещё один большой партнёр из музеев России появился недавно. Речь о Государственном музее Льва Николаевича Толстого, который привёз выставку «15 начал». Этот проект, по словам Виктора Шалая, приняли «с умыслом». Есть большая мечта сделать во Владивостоке музей литературы Русского Востока, но пока нет достаточного опыта демонстрации литературы музейным языком. И, увы, больше нет человека, который бы его возглавил. Скоропостижно ушёл из жизни литературовед Александр Лобычев. Планировалось, что он и запустит музей литературы Русского Востока, в орбиту которого попадёт вся дальневосточная литература и литература Русского Китая, но пришлось «на полном ходу» остановить эту работу.
«Мы не потеряли амбиции, мы просто желаем перед светлой памятью Александра Лобычева музей всё-таки довести до ума. Значит, нужно тренироваться, работать в музейном языке с темой литературы. И в этом смысле сложнейший проект про то, как Лев Николаевич Толстой 15 раз переписывает начало романа «Война и мир», нам просто на руку. Наши зрители получили большой опыт знакомства со сложным материалом. Главный роман русской литературы. Как его в музее показывают. Ещё мы получили интересный опыт экспонирования, который нам пригодится, когда мы эту тему доведём до конца, чтобы в перспективе нескольких ближайших лет суметь сделать небольшой, но очень важный для нас литературный музей».
Продолжается работа над созданием Морского музея. Тоже пока без сроков, конкретных мест и людей. Но ожидается, что в течение года будут приняты какие-то решения, способные их обозначить и назвать.
Менее заметным, но очень важным достижением стал полноценный диалог о наследии. Задача музея, как говорит Виктор Шалай, уберечь его от опасных разговоров. Например, когда спрашивают, зачем нужно сохранять 10 объектов Владивостокской крепости, когда можно сохранить парочку, «они же одинаковые».
«Наша задача на этом историческом этапе – обезопасить тот объём наследия, который есть в городе Владивостоке, по максимуму от любой угрозы. Деформация, разрушение, поругание, вандализм. Музейщик любой действует с запасом. Мы хотим уберечь всё, а люди должны нам помочь. Мы являемся заложниками размера крепости. У меня стоит задача, чтобы Владивосток первый в мире плавно пережил опыт музеефикации такого гигантского объекта. Это существенная часть города, а он сперва должен определиться со своей концепцией развития. А мы – аккуратно в эту концепцию вписаться. Идеально, если это синхронизировано. Сегодня люди, которые сопротивлялись входным билетам на объекты крепости, говорят «как хорошо, неплохо, я готов заплатить 100 рублей». А вчера они не просто были против, но и предпринимали различные действия: писали в прокуратуру, Минкульт, выламывали калитки, чтобы водить свои группы. Мы всё спокойно терпим, калитки поднимаем, на бумаге отвечаем, ждём и верим, что это честно. Чтобы кусок леса с бетоном превратился в рекреацию с пледом и чашкой кофе, в безопасность для вашего ребёнка, которую мы гарантируем и отвечаем.
Если в Генплане города Владивостока появится свой Центральный парк, который сейчас прорабатывается, при поддержке Ботанического сада, я буду считать, что это вообще хотя бы оправдывает наше здесь с коллегами присутствие. Потому что когда мы соединяем объекты Владивостокской крепости, расположенные вдоль реки Седанка, которые почти вплотную прилегают на карте к территории Ботанического сада, то мы все неожиданно понимаем, что если их соединить между собой на этом Генеральном плане, и вывести из застройки, то как бы Владивосток вокруг ни развивался, уходя в сторону Артёма, у него навсегда посередине будет зелёное пятно, как в Нью-Йорке посередине, где с одной стороны хребет с Владивостокской крепостью, а дальше долины, переходящие в Ботанический сад. Задачка, понимаете, не из лёгких. Поэтому мы здесь одной рукой убираем мусор с фортов, делаем какой-то там первоначальный путь сервиса, а другой рукой стараемся навсегда исключить из зоны риска эти гектары земли. И меня греет мысль, что сегодня благодаря нам здесь безопасно. Пусть нет кофейни пока ещё. Появится».
