Одну из последних выставок-раздач животных в парке Минного городка осложнил дождь. Развернуть красивые шатры не получилось, клетки с кошками и собаками расположились под бетонным навесом, но все уместились. Животные – сытые, ухоженные, спокойные и как-то выпадающие из образа бездомных. Пока им не подберут хозяев, опекают волонтёры – просто так, не за зарплату. Движение «Спасём жизнь» устраивает выставки постоянно и много лет: летом – на улице, в холода – под крышей. Поговорить в парке с её лидером Лилией Либерт (Драчёвой) не получилось – некогда, ей нужно поминутно решать какие-то вопросы. А созвониться удалось лишь с третьего раза – командировки, она часто вне доступа.
Сегодня Лилия сама рассказывает о себе и тех, кто работает с ней много лет, а ещё о зоошизе, о собакоедстве, о волонтёрах, которые «странно прилично выглядят» и о том, почему иногда приходится отказывать людям, которые хотят взять животное в «добрые руки».
Как всё началось
Волонтёрство и движение «Спасём жизнь» – это не профессия. И не хобби, конечно. У всех волонтёров есть дело, которым они зарабатывают. И нередко часть этих денег ещё и тратят на опекаемых животных.
У меня несколько образований: два юридических, педагогическое с психологическим уклоном, филологическое. Преподавала математику и русский язык в школе – немного и давно. Сейчас работаю в крупной компании по производству и дистрибуции косметики, бытовой химии и прочего. Отсюда командировки: контролирую крупные отгрузки, на мне переговоры различного формата и так далее.
Гранты «Спасём жизнь» не выигрывает. Если честно, у меня не хватает на это времени – колоссальная нагрузка по работе. Хотя бы на проекты, за которые я ухватилась и веду, меня бы хватило. Движение существует за собственный счёт и на пожертвования, но они, к сожалению, минимальны… И ещё за счёт друзей. Когда у меня высокозатратное животное, бросаю клич среди них. Много близких помогают и держат меня на плаву.
Движению чуть больше 18 лет. Всё идёт из детства, я считаю. Я наблюдала, с каким трепетом моя семья относится ко всему живому. Помню, ездили на дачу с родителями и дедушкой. И нашли в овраге рыжего кота. Раньше как было – не нужнó животное, его отвозили подальше, чтобы не нашёл дорогу домой. Кот был прикован тяжеленной цепью. И он, бедный, неистово орал. Я видела, как его спасали. Видела отношение моего дедушки к этому несчастному коту. И это был какой-то переломный момент. Кота мы спасли, потом куда то пристроили – и нас уже были собака и кот.
Я родилась в Харьковской области, жила там до окончания школы. А дедушка был очень значимый нефтяник, его «бросали» по всему Советскому Союзу. В 16 лет переехала во Владивосток. Везла в плацкарте старых кота и собаку – через Москву, через метро и прочее. Даже тогда не укладывалось в моей юной голове, что животных можно бросить. Знаете, когда мне рассказывают – мы переезжаем из Владивостока в Хабаровск и не можем забрать с собой собаку… Для меня непонятно.
В городе было много животных, попавших в беду. Сбитые, выброшенные, голодные. Я не была зоозащитником, но хотелось помочь всем. Вы не представляете, насколько моя душа рвалась, когда я сталкивалась с такими историями. Я не знала ни клиники, ни людей, которые могут помочь. Что я могла? Покормить? В один момент даже пошла к психологу – настолько не могла со всем этим справиться. Помогите, говорю, со мной что-то не в порядке. Я слишком близко к сердцу воспринимаю всё это, это начинает мешать мне жить. Женщина в нашей поликлинике провела тестирование. И я помню выражение её лица, когда она сказала – радуйтесь, что вы такая, ничем помочь не могу, всего вам хорошего. И закрыла свой журнал.
Ну, если я уже не могу с этим жить, значит, нужно что-то делать? Стала искать зоогруппы, их тогда было мало, и достаточно неэффективные. Подбирала щенков, у меня не было возможности их лечить, содержать в клинике. Они со мной ездили в машине. Была зима, ставила машину на прогрев, ездила с ними на работу – держать их дома я не могла. В какой-то момент, когда пыталась спасти очередных щенков, встретила на БАМе Наталью Ивановну. Мы сдружились и сработались. Она до сих пор в моей жизни. Потом появился ещё человек, и ещё, и ещё. Выяснилось – таких как я немало, и некоторые до сих пор со мной. Марина Поплавко, моя правая рука, – уже 15 лет.
Мы объединились, начали проводить выставки, раздачи. Сначала на базе ветклиники. У нас не было клеток, вообще ничего. Распечатывали и расклеивали объявления. Названия у нас тогда ещё не было. Оно появилось позже, чтобы как-то уже позиционировать себя на более масштабных мероприятиях.
Как строится работа
Выставки – скорее сцена: здесь социально адаптированные и готовые к пристрою животные. Но далеко не все готовы к участию, и далеко не все попадают на выставку. Основное происходит в закулисье, и здесь виден колоссальный объём нагрузки волонтёров. Каждый работает в своей локации.
Приют тоже есть – скорее, передержка. Просто мы его не афишируем, хотя гости приезжают. И на день открытых дверей, и по воскресеньям. Есть волшебный человек, который практически один его содержит. 50 собак и около 70 кошек, так что и физическая помощь нужна, и материальная. Все собаки чипированы, привиты, зарегистрированы. Мы передержку ещё потому не афишируем, что пачками начнут подбрасывать. А мы уже не вывозим, что называется. Плюс у каждого волонтёра свои передержки – от 2 до 20 животных. Возможности у всех разные. У кого-то квартира, у кого-то частный дом, где можно во дворе поставить вольеры. Кто-то более состоятелен, может какой-то домик построить для животных, кто-то менее. Но однозначно это делается силами волонтёра.
Об адекватности и зоошизе
Очень хочется, чтобы люди поняли, – у нас адекватные волонтёры. Со здравым мышлением, умеющие рассчитывать ресурсы. Почему это важно? Есть люди, собирающие дóма десятками собак и кошек. Это не наша история и не наши волонтёры. Мы боремся с такими горе-квартирами, горе-территориями, это наша боль. Стараемся помогать, чтобы хотя бы животные с голоду не помирали. Стерилизуем, пытаемся пристраивать из этих адовых мест.
Есть такой термин – зоошиза. И я с ним соглашусь. Я всегда говорю, с некоторыми «зоозащитниками» и живодёров не нужно. Настолько они бесчеловечны с животными, которых «спасают». Почему так происходит? Есть люди с психологическими отклонениями. Я сталкиваюсь очень часто, что психически нездоровые люди собирают животных и те очень страдают. Много лет назад мы разгребали квартиру на Второй Речке. Женщина собирала на улице собак и не знала, что их нужно кормить. 12 скелетов – чтобы вы понимали, они ели друг друга много лет. Там был кошмар. И таких людей хватает. Но опять же, мы безресурсные, у нас особых прав нет. К сожалению, статья 245 УК, устанавливающая наказание за жестокое обращение, не работает. Нужно прилюдно убить животное, и история «выстрелила» в соцстеях, чтобы её применили.
Об отказах в передаче животных
На последней выставке, по-моему, у меня четыре отказа было. Общаемся с людьми и видим, насколько человек готов. Аспектов много, в том числе моральных. Пришла женщина – какой щеночек, беру! А я уже вижу, что это ничем не кончится. – Вы точно готовы? – Конечно!
И начинает выясняться, что у человека никогда не было животного. Семья не в курсе, что она придёт с собакой, а это очень важный шаг для всех домашних. Ни про кормежку ничего не знает, ни про собачью психику. Это спонтанное решение, и мы отказываем. Я всегда озвучиваю, что содержать животное в наше время затратно. Готовы покупать хорошие корма? Водить к ветеринару? Наша задача не просто спасти и куда-нибудь пристроить. Если мы спасли, вложились по всем фронтам в животное – нужно дать ему достойную жизнь.
О собакоедстве
Собак продолжают есть, и продолжают издеваться над животными. У меня закрывалась стоянка под домом, три огромных собаки оказались никому не нужны. Мы с бабушками-соседками начали их пристраивать. В объявлении указали номера телефонов – мой и бабушек. Я была на работе, а до них дозвонились. Приезжаю вечером, и мне счастливые бабушки говорят: всех пристроили! Это невероятно – я думала, будет катастрофа, не знала, куда их девать. Приехал, оказывается, из Артёма мужичок на грузовичке. Договор бабушки с ним не заключили. Номер телефона остался. Собаки стерилизованные, я к ним привыкла, кормила, лечила, холила, лелеяла. Нашли этого человека. Приезжаю, ошейники валяются, весь двор залит кровью: тогда снег лежал. Где собаки? – А они убежали. Пробовала писать заявления, стучаться в какие-то двери. Бесполезно. Он в Артёме на рынке мясом торговал. Может, собак продавал для своих… Сейчас, конечно, я бы всё засняла, создали бы резонанс. Это произошло лет 10 назад, если не больше. Такой случай не один, но этот самый яркий и тяжёлый. Наверняка каждый волонтёр сталкивался с этим.
Про светлые истории
Кроме боли и тяжёлых моментов, есть много хорошего. И рыжий кот Гусар. И собака Грета, которая буквально на прошлой неделе уехала из приюта. Тоже девчонки спасали. Её кто-то в будке вывез в чистое поле, и нашли гулявшие со своим псом люди. Собака одичала, оголодала, никого не подпускала – готова была разорвать всех. Девочки забивали выход из будки, поскольку собака была опасна, и затаскивали будку в машину. Привезли в клинику, в собаку выстреливали дротиком, чтобы дать наркоз. А она оказалась милым пирожком, назвали Грета. Психика у неё была сломана. Такое пережить, не знаю, сколько она в поле просидела и как жила до этого. На днях отдали в добрые руки. Истории, когда мы пристраиваем взрослых собак с тяжёлой судьбой, много посидевших в приюте, это, конечно, многого стоит. Геля наша – её фотография на всех стендах висит. Где-то месяц назад уехала к хорошим людям. Много историй, много светлого и тёплого.
Про выгорание
Конечно, оно случается. Иногда смотрю, звонков семь за короткий промежуток. Нашли котят, нашли щенков, нашли сбитую собаку. Каждому нужно помочь. Благо если люди попадаются адекватные. Объясняешь, что мы не на работе, это благотворительность. Отвечают – хорошо, будем участвовать. Тогда я помогаю – советом каким-то, что дальше делать. Финансово – если нужно, сборы открываем. Физически. Не бросаем, но просим каждого участвовать в спасении. А бывает и так – вы обязаны забрать. И агрессия.
Когда таких звонков за день несколько, а ты ещё параллельно ведёшь свою волонтёрскую деятельность – подопечные, проблемы, оргмоменты, плюс своя работа у каждого… Идёт вызов с незнакомого номера, и понимаешь – нет сил на этот разговор. Иногда не берёшь трубку, не включаешься в какие-то дела, а потом начинаешь мучаться. Вдруг от этого зависела жизнь? Выдыхаю, собираюсь силами, перезваниваю, что-то шлифую. Это, наверное, история каждого волонтёра. Особенно выбивают из колеи тяжёлые случаи – смерть животных, жестокость, равнодушие. Но мы собираемся и идём дальше. Я понимаю, что не смогу по-другому.
Кто их лечит
Мы взаимодействуем практически со всеми ветклиниками. Но не бесплатно. Понятно, они на коммерческой основе существуют. Скидки, долговые книги – спасибо за это. Иногда операция собаки обходится в 100 тысяч – пока их соберешь. И животных ветеринары берут на стационар в долг, без оплаты. «Друг», «Дар», «Алекс». Дружим с государственными клиниками – краевая ветстанция на Шишкина, на Лермонтова. Врач Яков Александрович прямо приезжает к нам. С чипированием помогают. Но всё-таки хотелось бы, чтобы власти ввели льготы для волонтёров. Не просто скидка 20%, ценник ведь неподъёмный, и он растёт. И мы всё меньше и меньше спасаем, не хватает ресурсов. Если бы хоть чуть-чуть, в государственных, стерилизацию бы сделали бесплатную, уже стало бы проще.
О птицах и прочих животных
Спасать приходится не только кошек и собак. Ты ведь любишь всё живое. Был как-то звонок, что медведь бродит по территории. Я говорю, простите, вот на медведей мы не выезжаем. Помните прошлогоднюю историю про истекающего кровью баклана под мостом на де-Фризе? Таких много. Спасатели не помогают волонтёрам, у них другие задачи. Утки-мандаринки, вечно у нас люди их спасают, надевают гидрокостюмы, ловят, куда-то определяют. Чайки, ласточки, вороны. И выхаживать их – отдельная история. Девать некуда. Есть неравнодушная женщина, Лариса Бельмасова. Она содержит птиц на своей территории за свой счёт. И сплошь такое: мы подобрали птичку. Спрашиваю – готовы участвовать финансово? Готовы помогать женщине, которая будет спасать эту птичку? – Подумаем.
У нас нет приютов для птиц. И люди, к сожалению, не готовы участвовать физически и финансово. Почему-то многие думают, что доброе дело это нашёл и позвонил. Да вообще нет. Ещё и продолжаешь помогать, потому что ты нашёл это животное, и хорошо бы довести историю до конца.
Портрет волонтёра
Всегда говорю, волонтёр – это человек, готовый делиться. Всеми ресурсами – деньги, время, физическая нагрузка. Это люди, которым не всё равно.
Обычно это женщина средних лет. Молодёжь примыкает, им интересно. Но, сталкиваясь с трудностями, быстро перегорает. Люди в возрасте более стабильны и последовательны. И, опять же, хочется сломать стереотип. Часто слышишь – Вы волонтёр? Странно. – Почему? – Прилично выглядите…
А с чего вы взяли, что это обязательно плохо пахнущая бабуся с вёдрами, которая кормит животных отходами? Волонтёры – вполне состоявшиеся и ресурсные люди, если это здравое волонтёрство. То есть, есть такие – набирают животных, а потом – помогите, нечем кормить. Ребята, вы как планировали эту помощь? Много в городе таких горе-передержек. Собаки голодают, плодятся, болеют. Вот это не про волонтёрство, это про психическое отклонение. Это не здоровое волонтёрство, а так называемый синдром спасателя, который выходит боком и людям, и животным.
Волонтёры-мужчины редкость, к сожалению. Но каким-то чудом мы никогда не остаёмся без помощи. Мужчины всё равно помогают. Не всегда постоянные, не всегда так много, как хотелось бы: физическая нагрузка на женщин колоссальная.
Мы все друг друга дополняем. Кто-то хорошо ловит кошек, кто-то неплохой организатор, кто-то маркетолог. Сейчас «Спасём жизнь» – это десятки волонтёров. Разный возраст, разные профессии, разные взгляды.
Какими забирают животных новые хозяева
Старше 6 месяцев однозначно все стерилизованы и кастрированы – раньше этого делать нельзя. Где-то на передержках есть финансовая возможность поставить всем прививки. Вы же понимаете, сколько сейчас они стоят? (Комплексная вакцина стоит около 4000-7000 рублей. – Прим. ред.). Где-то нет такой возможности, и мы об этом честно говорим. Даже на выставках шатры с привитыми «под ключ» животными стоят отдельно. Но все без исключения проверены у ветеринара, все наблюдаются в ветклиниках. Стараемся, чтобы все были здоровы, но тут никто не застрахован. С людьми-то не знаешь, что, простите, завтра будет.
Очень хочется достучаться до людей: волонтёры – обычные люди со своими проблемами и своей жизнью. Волонтёры не супергерои. Мы хотим всем помочь, серьёзно, и каждый отказ мне дается очень тяжело. Когда вы обращаетесь к ним за помощью, должны понимать, что нужно тоже участвовать в этих историях. Дадим клетку. Поможем, чем можем. И – вы вместе с нами меняете этот мир. Призываю каждого быть немного волонтёром, смотреть по сторонам. Это важно. И – стерилизация. Везде говорю, что стерилизация домашних непородистых животных обязательна в наше время. Нет ресурсов, обращайтесь – постараемся помочь. Тогда это глобально решит проблему бездомных животных и в корне поменяет картину.
И, конечно, нам нужна и физическая помощь. Отвозить животных в клиники, что-то подремонтировать на передержках, выгуливать несоциальных собак. Их много, и в большинстве с поломанной психикой. Можно приезжать с семьями, брать собак, выгуливать. Со мной связаться – я переключу на директора передержки. Так что помощь нужна любая. Добро пожаловать.
