Пока одни равнодушно проходят мимо, другие жители Владивостока берут в руки краски и кисти, ленты и камни, шины, пластиковые бутылки, деревянные обрезки и превращают их в самобытные фигурки для украшения собственных дворов. Кто-то удивляется: «Не лень было кому-то?», прочие брюзжат, увидев такой ЖКХ‑арт. Но чаще всего такое бескорыстное творчество заряжает хорошим настроением, прививает любовь к доброму и становится поводом для гордости соседей. Корреспондент Новостей VL погрузился в этот вопрос, побывав в нескольких дворах дальневосточной столицы и поговорив с их обитателями.
«Есть мусорная мода, а у нас – мусорный дизайн»
Уютный дворик с авторским дизайном спрятался за шестиэтажками на Суханова, 11: здесь и лавочка, обитая искусственным газоном, и подушка в таком же стиле, сотни разноцветных ленточек, надпись «Владивосток» на красных флажках, серебристый фонарик и много всего, созданного доктором филологических наук, профессором ДВФУ Людмилой Васильевой. Она с большой увлечённостью показывает свои экспонаты, предупреждая: «Я не люблю пафос, но кто‑то же в этом мире за что‑то должен отвечать и что‑то оставлять».
На протяжении 15 лет Людмила Алексеевна летала в Токио к дочери и внучке. По её словам, там было настолько ухоженно, что «от красоты захватывало дух». Говорит, в Токио люди убеждены, что дети должны жить в красоте. Этот взгляд на мир она попыталась принести и в наш город. Поэтому когда внучка Сашенька прилетала к бабушке, она видела нарядный владивостокский двор.
Знакомые пенсионерки собирались на лавке около подъезда и ворчали: «Ей заняться нечем». Но это не расстраивало:
«Я из интеллигентного поколения. Людям ничего не надо, буду из‑за этого я с ними конфликтовать? Зачем? Я просто беру и делаю».
Всё равно находятся неравнодушные соседи, которые умеют ценить рукотворную красоту. Есть как минимум трое мужчин, готовых, если что, и банку краски поднести. Есть и совсем нетривиальные ценители:
«Алкоголики с уважением ко мне относятся, приходят, но одно условие: «Мальчики, всё за собой уберите». Сидят, говорят о трудностях жизни, – рассказывает Людмила Васильева. – Делают они это, естественно, не на виду, а в специальном закутке с зелёными лавочками, фонарём, лентами и подушкой, на которую можно прилечь и поспать – «алкоголики уважают».
Следующая локация, куда ведёт Людмила Васильева, – её подъезд. Тут множество арт‑объектов и чувствуется источник вдохновения. Под искусственными подсолнухами на фоне бордовой ткани в белый горошек подпись: «Подражание картинам великой японской художницы Яёи Кусама». На самом деле весь подъезд и сам выглядит как арт‑объект: тут и зеркала разных форм, и цветы повсюду, и картины по номерам, и рыжий абажур в технике макраме. У Людмилы Васильевой довольно прогрессивный взгляд на дизайн. Многие вещи она подбирает на улице, правда, в сумерках, чтобы никто не видел, и адаптирует для интерьера: зеркала, счёты, игрушки, фанеру… Другие покупает у китайцев. А суккуленты рукодельница вообще привезла из Японии. Иногда делятся и соседи: картинами, горшками.
«Что добро выбрасывать? Есть мусорная мода, а у нас – мусорный дизайн», – говорит Людмила Алексеевна.
Спутница провожает в уютный, даже камерный подвал. Тут и зимние пейзажи, и огромное синее полотно с красным кругом по центру и веточкой искусственной орхидеи, и тот же зелёный газон, но уже на стене. Прощаемся с Людмилой Васильевой на детской площадке, вдоль которой она «высадила» грибы с точками‑шариками от пинг‑понга, «одела» дерево в гороховую ткань, поставила своё уже фирменное, обитое газоном сиденье, повесила садовые вертушки.
Критики будут всегда, но многие останавливаются у ЖКХ‑арта и отдыхают, говорит Васильева. Особенно в том первом зелёном оазисе.
«А так все, кто обнаруживает: «Ой, как хорошо!» От суеты устаёшь, понимаете? Наша жизнь такая быстротечная. Я тороплюсь жить, – объясняет Людмила Васильева философию пространства и свои порывы к эстетике. – Самое страшное для старшего поколения – что? Диван».
«Добра вообще не стало, поэтому оно необходимо»
В этом дворике на Змеинке «квакают» лягушки, «мычат» коровы, «ползут» улитки. И все они сделаны из металла. Но так тут было ещё три года назад, когда Новости VL познакомились с автором аллеи на улице Зои Космодемьянской – 55‑летним Владимиром Отрадновым. На картах это место теперь называется «Добрая аллея», потому что главный посыл скульптора: в тёмные времена нужно относиться друг к другу бережнее.
За эти три года тут появились новые фигуры, которые подкрепляют собой это убеждение. Из нового – лиса и ворона, как из басни Крылова. Но они не пытаются друг друга перехитрить, а дружно сидят на ветке. Под ними знаменитая фраза из советского фильма «Любовь и голуби»: «Кака любовь? Така любовь». Герои аллеи учат прощать врагов и усмирять гнев. В любом случае, здесь чувствуешь себя по‑другому, и неудивительно. «Тут всё доброе, персонажи живут в мире и согласии», – рассказывает мастер.
«У нас всегда в русских сказках соперничество, антагонизм: там лиса обязательно хочет ворону обмануть, либо ворона хочет лису [перехитрить], да? На этом я решил их помирить. <...> Добра вообще не стало, поэтому оно необходимо», – делится задумкой автор.
Такие профессиональные скульптуры Владимир создаёт в цеху, когда устаёт от основной работы. Он работает с металлом с 24 лет. Говорит, устроился подмастерьем сварщика, когда родился ребёнок. Профессия затянула, и сейчас он создаёт конструкции из металла. Иногда украшает городские пространства: например, создал колобка для пляжа «Юбилейный», лягушек для Ботанического сада. Эти фигурки – не только способ преобразить пространство, но и возможность отдохнуть от рутины.
Кроме подружек, лисы и вороны, за три года тут появились мама‑ворона с тремя птенцами, которых она «вывела на прогулку», слонёнок и удав из советского мультфильма «38 попугаев» (скоро появится попугай оттуда же), мышка Шуша, две лавочки из шпал, покрытых лаком, кусты розовой спиреи, сахалинской вишни, абрикосы. Говоря о слоне, Владимир вспоминает трогательные строчки детской песни: «Слонёнок, ты не грусти, в жизни бывают серые дни» – она и вдохновила мужчину на этого персонажа. А удава ласково называет Яшей, добавляя: «У нас тут змеи живут, а Яша – своего рода символ нашей Змеинки». Ко многим скульптурам Владимир относится по‑человечески, как к живым.
– Захотелось мышку. Мышки всегда рядом с человеком живут. Она – добрая такая. У нас дом 17а, а у мышки норка № 17. Она занимается хозяйством: там бельё на заднем плане. Многие жители шьют одежду для Шуши и на прищепочки вешают к ней, – пример Владимира заразил других поддерживать настроение аллеи. К тому же кто‑то слепил ворону из пластилина и посадил на металлического бычка. Правда, сейчас её там уже нет. Но есть колобок‑путешественник с координатами точки, в которой находится.
– Получается, от дедушки, от бабушки ушёл и во Владивосток попал?
– Мы не будем ждать бабушки, он помоложе нашёл! Лиса его не съела. Да, он добрался до Владивостока, ему здесь понравилось, – шутит Владимир.
Мастеру очень приятно, когда проходящие мимо люди улыбаются, фотографируют. А особенно когда добираются до Змеинки, потому что нашли «Добрую аллею» на картах. Но иногда местные школьники хулиганят: пинают, бьют, пытаются оторвать лапки персонажам, хотя мужчина старается делать их антивандальными, и даже камера, которую установил Владимир, не всегда спасает от вандализма.
Несмотря на разрушителей, мастер верит, что красота нужна всем, и мечтает, чтобы «Добрая аллея» стала началом большого общественного пространства на Змеинке. Вместе со студентами, которые разрабатывали выпускные проекты, он продумал концепцию благоустройства территории у школы № 35: соединить существующую аллею с пустырём и организовать там видовую площадку, создать прогулочные маршруты, места для отдыха, смотровые площадки, скамейки и озеленение.
«Я бы глазами всё переделала, а нагнуться не могу»
На первом этаже пятиэтажки живут 94‑летний Виктор Павлович и 84‑летняя Алла Ивановна. Это они – авторы палисадника на Постышева, 17, где рыбак терпеливо наблюдает за камбалой годами, мальчишка тянет репку, а дятел вместо того, чтобы долбить дерево, смотрит вдаль.
Пенсионеры открывают дверь и радушно уговаривают поговорить в квартире, чтобы рассказать историю своего палисадника. Алла Ивановна, опираясь на стенку, осторожно присаживается в кресло, а рядом с ней устраивается супруг. Пенсионеры заботятся о палисаднике более 20 лет. Правда, сейчас этим занимается только Виктор Павлович.
– Когда‑то там было красиво, – вздыхает женщина. – Я бы глазами всё переделала, а нагнуться не могу. Уже когда не смогла [ухаживать за садом], думаю, может, кто‑то изъявит желание? Но никто не хочет.
Утром Виктор Павлович поднимал упавшие от ветра пионы и собирался подстричь розы. В свои 94 года он тягает небольшие гантели и преподаёт «Морское право» в МГУ имени Невельского: «Когда‑то капитаном плавал, но науке потребовались жертвы». Алла Ивановна тоже не сидит без дела: она выкладывает алмазную мозаику, читает книги, разгадывает кроссворды, следит за домом.
Палисадник возник не ради красоты, а чтобы избавиться от паркующихся под окнами автомобилей. Виктор Павлович заказал 5–6 КамАЗов земли, чтобы приподнять участок и укрепить склон. Затем супруги оградили его шинами с цветами, от которых, правда, пришлось позже избавиться. Постепенно появлялись черёмуха, дикий лимон, плетистая роза. В 2010‑х Алла Ивановна создала из камней и гальки «ручеёк», который начинается от фигурки рыбака и «озерца» рядом с ним. «Когда‑то подливала в него воду», – вспоминает женщина. Виктор Павлович изготовил арки из металла, которые обвивает роза. Сотрудница управляющей компании заметила красоту и помогла получить грант в 50 тысяч рублей. Супруги купили на него фигурки для сада. И вроде бы проходи и любуйся, но и тут появились вандалы.
«Курочка с цыплятами, ёжик рядом, лиса, собачка, олень, лежащий в кустах. Причём курица с петухом и цыплятами были чудесной семьёй. Но нашлись те, кому это не нравится», – вспоминает Виктор Павлович, а его жена продолжает: «Кто‑то поломал эту курицу, лапки только остались, я аж плакала тогда».
Причём фигуры мужчина старался делать основательными: заливал цементом подставки под них и прикручивал металлическими стержнями, но даже это не помогло: «Собаку вырвали, лапы оторвали. На деревьях у нас птицы были красивые. Даже на дереве – это ж надо было залезть и разбить кому‑то. Недавно поломал входную арку какой‑то пьяница».
Одна из немногих нетронутых садовых фигурок – рыбак, которого он установил очень крепко. Как‑то службы спиливали деревья и случайно задели лису, но подарили супругам новую. Пока они опасаются «выгуливать» её в палисаднике из‑за «гибели» многих других.
Виктор Павлович предлагает прогуляться по дворику и продолжает рассказ.
«Здесь вот была ёлочка у нас, привезли мы её 15–18 лет назад. Вот, а потом вдруг зачахла. Я утром обнаружил, что у ствола подсыпано что‑то наподобие соли. Просто‑напросто хотели отравить её. Она засохла, поэтому я её срезал», – показывает на обрубок дерева мужчина и переводит взгляд на скворечник. Говорит, чтобы голуби не обижали воробьёв, поставил там защитную сетку.
И всё равно он радуется, когда видит уютный, спрятанный деревьями палисадник, когда смотрит на него из окна.
«Ну, если не мы, то кто?»
Во дворе на Алеутской, 57а столкнулись сразу два архитектурных стиля: уменьшенная модель пятиэтажной панельки стоит напротив средневекового замка. Их создательница, 37‑летняя Виктория, сразу спрашивает: «А что про них рассказывать? Они уже совсем развалились».
Женщина смастерила их три года назад, ей помогали две дочки. Действительно, на прежних фотографиях панелька выглядит максимально аутентично: тут и любопытные жители выглядывают из окон, и котики на подоконниках, и даже надпись «Боря лох» на стене, и объявление о пропаже кота, и марлевая вставка вместо окна. Вглядываешься – все жители панельки как живые: смеются, ругаются, сердятся, улыбаются. Кажется, этот дом хранит десятки историй – комедийных, счастливых, курьёзных. Ночью окна этой панельки раньше уютно светились.
«Вырезки из журналов изображали тех, кто выглядывает в окно. Вот дядя Саша у нас – умер сосед, царство ему небесное. Он постоянно шутил: «Третий этаж – это я смотрю в окно», – говорит Виктория. На вопрос о том, почему для неё важно создавать красоту во дворе, она задаёт встречный риторический вопрос: «Ну, если не мы, то кто?»
Замок тоже необычный: когда Виктория с дочками его только создала, внутри висели маленькие картины эпохи Просвещения. Помимо арт-объектов, Виктория украшала подъезд к Новому году: ставила фигурки гномов, оленя, Гринча (который похитил Рождество).
Через полтора года панельку стал разрушать владивостокский климат, да и проходящие люди не только любовались арт‑объектами, но и трогали их. Кто‑то утащил снеговика Олафа, который весил 20 килограммов. Да и студенты бросали тут бутылки от алкоголя, и жители двора в итоге решили засадить всё цветами.
Сейчас Виктория живёт в другом доме, но планирует возобновить творчество.
«Бойтесь эту идиотскую фразу: "А оно тебе надо?"»
В некоторых украшенных дворах творцы говорить отказывались. Например, автор рукотворных фигурок на Крыгина, 30 времени на разговор не нашла, но соседи рассказали, как появились садовые скульптуры. Говорят, рукодельница начала их создавать после ледяного дождя, который обрушился на Владивосток в 2020 году. Тогда двор пострадал от града, и женщина стала украшать его, чтобы хоть как-то преобразить. Здесь и коряга, выкрашенная в чёрный и напоминающая крокодила, и камни-пятиэтажки с квадратами-окнами, и герои мультфильмов на дощечках, и просто пышные розовые пионы.
Другая женщина создала улыбающееся солнце в районе Руднева, 10. Тоже не вышла на связь, а общительная соседка отшутилась: «Мизантропиха». И всё же по их творениям видно, что авторам не безразлично место, где они живут, даже если вокруг хаос и разруха. И кажется: их оптимизм победит уныние. Уличные поделки – напоминание о том, что даже маленькое доброе дело найдёт своего адресата.
«Студентам всегда говорю: бойтесь эту идиотскую фразу: "А оно тебе надо?"... Надо!» – описывает Людмила Васильева свой способ протестовать против равнодушия и чрезмерного скептицизма.
