Новости Владивосток

«В Приморье проходят главные выборы страны» — политолог о кандидатах, договорах и раскладе перед декабрьским голосованием (ИНТЕРВЬЮ)

Через 11 дней Приморье будет выбирать нового губернатора – причем среди кандидатов нет обоих лидеров сентябрьских выборов. Почему общественность считает повторное голосование «третьим туром», как поведет себя протестный электорат, какие цели у попавших в бюллетень и опасен ли «шестой кандидат» для первых пяти? На эти и другие темы корреспондент VL.ru побеседовал с политологом из Приморья Вячеславом Беляковым.

Вячеслав Беляков, политолог и политический консультант. Родился и вырос в Приморье, окончил ДВГУ по специальности «политология». За последние 15 лет принял участие более чем в 40 избирательных кампаниях в десятках регионов России, от Смоленска до Петропавловска-Камчатского. Работал в избирательных комиссиях разных уровней, консультировал различные политические партии и общественные организации.


Выборы состоятся, и предыдущие точно не будут учитываться

— Пятерка кандидатов известна. Среди них – один самовыдвиженец, три представителя партий, о которых большинство приморцев в жизни бы не вспомнили. И только один представитель парламентской партии, и то не КПРФ. Многие – особенно в стане оппозиции – говорят, что такая ситуация не помогает «кандидату № 1». Ведь он борется с никому не известными оппонентами.

— Не сказал бы, что Андрей Андрейченко никому не известен. В конце концов он уже несколько раз был кандидатом. А ЛДПР – это тоже вполне себе оппозиция, в этом году представители партии стали губернаторами в двух регионах (соседний Хабаровский край и Владимирская область. – Прим. VL.ru). Конечно, то, что парламентские партии не представили кандидатов, – уникальная ситуация для региональных выборов. Но все, что сейчас происходит, – уникальная ситуация. Таких выборов не было в истории России ни разу, вся страна следит за ходом событий.

Ни разу в новейшей истории не отменялись губернаторские выборы (имеются в виду выборы губернаторов с начала правления Владимира Путина, в целом же региональные выборы отменялись трижды – в Амурской области, Эвенкии и Красноярском крае. – Прим. VL.ru). Точнее, один раз в 2002 году в Красноярске, но суд в итоге отменил решение Избирательной комиссии. Но, во-первых, там процессы происходили подряд. И, во-вторых, была совершенно иная ситуация – борьба группировок. Одни местные элиты играли против других. И те, кто контролировал Избирательную комиссию, с ее помощью отменили выборы. Потом другие с помощью поддержки федерального центра это решение через суд отменили. В итоге выборы состоялись. У нас ситуация иная: выборы отменены при поддержке Центральной избирательной комиссии, и никто не собирается эту историю обратно возвращать. Да и выборы уже меньше чем через две недели. Они состоятся, и предыдущие учитываться уж точно не будут.

— На законодательном уровне – да. Но народ-то помнит всю странную сентябрьскую историю. Эта краткосрочная память может на что-то повлиять? На явку, выбор в пользу «любого другого», размытие протеста?

— Эти выборы не воспринимаются людьми как новые, отдельные. 16 декабря, как считают люди, будет «третий тур». По большому счету это и есть продолжение политического кризиса, который случился с отменой результатов сентябрьского голосования. И, конечно, это повлияет на поведение людей на избирательных участках. Протестное голосование, которое зародилось в сентябре, никуда не делось, оно существует безотносительно наличия или отсутствия Ищенко. Можно с высокой долей вероятности утверждать, что он бы аккумулировал этот протест, будь он в списке кандидатов, – просто по привычке. Даже если бы появились более сильные кандидаты.

Протест скорее всего оттянет на себя самый сильный из оставшихся. У Андрейченко самые большие шансы набрать существенный процент голосов. Он самый известный, понятный и оппозиционный из оставшихся. К тому же он ведет активную кампанию: наружная реклама, газеты, он ездит по территориям, встречается с людьми. Кроме Кожемяко и Андрейченко, этого по большому счету никто не делает. Плюс есть устойчивый рейтинг ЛДПР.

Однако полностью спрогнозировать, как поведет себя «протестник», сложно. Кто-то не пойдет на выборы. Но вряд ли будет ситуация «Ищенко не участвует, и мы все не пойдем». Протест – не ядерный электорат Ищенко. Его ядерный электорат – коммунистический, он держится примерно на уровне первого тура, 20-25% максимум.

— Но надо сказать, с 2014 года этот «процент за любого коммуниста» сильно вырос (напомним, Владимир Гришуков в 2014 году набрал чуть меньше 13% голосов избирателей, Андрей Андрейченко от ЛДПР – чуть менее 5%).

— В 2014-м у кандидата от КПРФ была такая кампания… И ситуация в стране была другая. Сейчас сильно снизился рейтинг «Единой России» и власти. Даже рейтинг президента снизился, это фиксируют все ведущие социологические службы страны. Плюс все события, которые привели к протестным настроениям, наложились: пенсионная реформа, повышение налогов, все вместе. Протест же не берется ниоткуда и не уходит в никуда. Возник он сравнительно недавно, и не прошло время, чтобы он угас. Он существует и как-то будет себя вести на выборах, выльется в электоральное поведение людей.

Не будет Андрейченко – произойдет еще большее размытие. Потому что чем сильнее кандидат от оппозиции, тем сильнее консолидация вокруг него.

Кожемяко зашел на негативную повестку

— Главный вопрос – будет ли второй тур? Влияют ли все полезные законы, которые сейчас инициирует Олег Кожемяко, на настроения людей? Или они считают, что это такой «медовый месяц» перед суровыми буднями?

— В том-то и проблема, что «медового месяца» как такового у Кожемяко нет. Его не случилось как раз потому, что ситуация идет от кризиса к новой точке, после которой политическая действительность развернется в ту или иную сторону. В этом смысле не работают классические схемы. Обычно новый руководитель приходит, много обещает, может быть, что-то делает, к нему возникает позитивное отношение, которое какое-то время длится. Проблема Тарасенко была в том, что этот период был слишком велик. Он рулил регионом почти год. И, условно говоря, если бы выборы были в марте, он бы скорее всего победил, потому что к тому времени он много чего успел наобещать и «вроде бы еще не успел сделать». К сентябрю он много что успел наобещать, но ничего не успел сделать. Плюс определенные события в стране, просчеты в кампании. В результате мы имеем то, что имеем.

А Кожемяко изначально зашел на очень негативную повестку. Причем по классической схеме: президент назначил руководителя, который должен прийти и быстро все поправить. Это не работает и не ведет к взрывному росту рейтинга, как обычно бывает у новых активных и деятельных руководителей. Так что в принципе нельзя исключать вероятность второго тура.

— Разве все объективно хорошие дела, которые делает Кожемяко, не поднимают ему рейтинг?

— На мой взгляд, мы живем в новой политической реальности. Долгие годы стабильности подошли к концу – они сменилась тем, что называли «Крымский консенсус» (после присоединения Крыма к России и начала гражданской войны на Украине общество сплотилось вокруг президента, выражающего интересы страны на международной арене, и готово в краткосрочной перспективе потерпеть временные неудобства, вызванные внешней политикой. – Прим. VL.ru), а теперь и он закончился. В выборах «мелкого пошиба» это произошло уже давно. Что я имею в виду? Существует такой подход к избирательным кампаниям – кампания добрых дел. Условно говоря, приходит «депутат» на местном уровне и начинает творить добрые дела. Все в него влюбляются и мощно за него голосуют. Так вот – этот подход не работает уже давно.

Это классическая ментальная ловушка: счастье – это не когда тебе хорошо, а когда у соседа корова сдохла. Так же и здесь: ему дворик отремонтировали, а мне нет, там яму заделали, а у меня нет. Все же за месяц предвыборной кампании не сделаешь. И в итоге это зачастую приводит к еще большему отторжению, чем к позитиву. Так вот сейчас мы наблюдаем то же самое на региональном уровне. Негатив к представителям власти как таковым велик. Протест активен и декларируется людьми уже даже не скрыто, как в сентябре. А потом люди увидели, что в принципе так можно: протестовать, опрокидывать устои. И дело даже не в выходе на площадь и не в митингах – это вообще про другое история. Здесь дело в электоральном поведении. Люди массово голосуют против и видят, что в принципе это на что-то влияет. Классический диванный протест состоит в том, что «все и так решили, не пойдем, все равно все нарисуют». А оказывается, не нарисуют. Вроде как, получается, второй тур возможен, да и в нем еще непонятно, кто победит.

Общий негатив наложился на ситуацию, связанную со вторым туром. В любом случае она привела бы к системному сбою. Ведь не было явного лидера. Если кто-то, как в других регионах, выигрывает с результатом в 70% – это одно дело. Совсем другое, когда кандидаты «трутся» вокруг своих 48%, а потом кто-то у кого-то выигрывает пару тысяч голосов. Какой бы ни был результат, половина этих людей чувствовали бы себя обманутыми и не признавали бы выборы – так получилось, что это «протестный электорат». Если бы победил Ищенко, было бы примерно то же самое, только с электоратом Тарасенко. Люди бы все равно не признали.

— То есть отмена выборов – это в целом правильно?

— В ситуации, когда все, включая ЦИК, признали факты массовых нарушений, – это, конечно, правильно. При маленьком разрыве признать, что были нарушения и оставить все как есть, – это точно плохо, это серьезная делегитимизация процесса. В этом смысле решение провести новые выборы – правильное и понятное. Как-то политическую систему все равно нужно легитимизировать. Кандидат, который находится у власти без поддержки, – хромая лошадь.

— Это ситуация Хакасии?

— В том числе. Но в Хакасии вообще, можно сказать, случился политический цирк. Снятие кандидатов одного за другим, выборы с одним кандидатом – это непонятно что. Но даже несмотря на мощную кампанию против, Коновалов выиграл.

— Если «кампания добрых дел» – схема нерабочая, что бы сработало сейчас?

— Сейчас уже ничего, до выборов меньше двух недель. Вообще это рассуждения из серии «что бы я сделал, будь я главным технологом Олега Кожемяко». Если фантазировать… Я бы в данной ситуации не назначал его врио. То есть не возлагал на него весь негатив предыдущих выборов, весь антирейтинг Тарасенко, противостояние «власти» против «невласти».

Олег Кожемяко спокойно мог идти на эти выборы самовыдвиженцем не с позиции исполняющего обязанности губернатора, а с позиции кандидата. И как очень сильный кандидат и очень харизматичная личность выиграл бы выборы без всякого волнения и у Ищенко, и у Андрейченко, и у всех вместе взятых. Но он пошел по классической схеме – зашел с позиции врио. И сразу получил себе в наследство весь бэкграунд и теперь с этим героически борется.

Зачем воевать с «шестым кандидатом»

— Больше недели назад, а если быть формально точными, в субботу, 24 ноября, Ищенко, как говорит ряд экспертов, «утратил политическую субъектность». В общем, перестал быть кандидатом. Но, судя по информационному пространству, он по сей день олицетворяет собой «образ врага» для штабов остальных кандидатов. Правда ли, он сейчас все еще представляет собой опасность для выборов или любого из кандидатов? Или это какая-то демонизация – лишь бы с кем-то бороться?

— Во-первых, не политическую субъектность он утратил, а электоральную, и то только на этих выборах. Если бы он «слился», когда его не выдвинули коммунисты, – тогда да, это было бы для него неким политическим самоубийством. Но он все же пошел дальше, понимая, что шансов нет зарегистрироваться. Проиграл войну, но сохранил лицо.

Очевидно, что шансы на муниципальный фильтр у него были, если бы он пошел на выборы самовыдвиженцем 27 октября. Но когда все выдвинулись 26-го, а ты – 7-го… Ну извините! Но даже так ему не хватило для минимума несколько подписей. Вспомним позицию коммунистов: не выдвигать его именно потому, что он не пройдет фильтр. Это, кстати, говорит о том, что матч был явно «договорной».

Зато сейчас он может выступать и говорить, что его «заблокировали» и «не пустили». Хотя тоже непонятно, как его там блокировали или не пускали, притом что много единороссов за него подписалось. Я знаю лично нескольких депутатов, которых он подал, чьи подписи не дублируются. Но они точно отдавали до этого подписи за кого-то другого.

Что делал штаб Ищенко? Думаю, подписи они собирали у всех подряд депутатов, а потом сверяли с выложенными на сайте КИК подписными листами: кого подали Кожемяко, Чемерис, Степаненко. И выбраковывали повторы. Но в последние дни подавался не только Ищенко, и все дубли вычистить не получилось. Но ведь это же игра политическая.

Не будучи кандидатом, Ищенко, конечно, для остальных не опасен. Да, он может кого-то к чему-то публично призвать. Самый опасный сценарий был бы, если бы он призвал поддержать Андрейченко. Однако политическому протесту он предпочел самолюбование, призвав сторонников портить бюллетени – голосовать «за шестого кандидата», вписывая его фамилию ручкой. Это тоже форма протеста – но не очень понятная. «Шестой кандидат» на выборах все равно не победит, это законодательно невозможно. Если теоретически будет второй тур – что делать со всеми этими голосами? К чему призывать сторонников? Там ведь не нужно набирать 50% + 1 голос, а нужно простое большинство. В любом случае – непонятно, зачем с ним сейчас воевать, в бюллетене-то его не будет.

— Для КПРФ ситуация с невыдвижением Ищенко – расторговка на выборы в Хакасии, где все же победил Коновалов, на Сахалин или хабаровскую Думу 2019 года? Через год опять же выборы губернатора Санкт-Петербурга, но «обменять» Приморье на Северную столицу – это совсем фантастика...

— Тяжело предполагать, каковы были договоренности. Может быть, федеральные, может, региональные. Но то, что они были, – очевидно. Как очевидно, что это нанесло колоссальный ущерб КПРФ в Приморском крае. Может, расчет вообще был на смену партийного руководства и актива в регионе – все же у нас своеобразные коммунисты в крае: наполовину коммунисты, наполовину «навальнисты». Такого содружества в стране нигде нет.

Мунфильтр против городских сумасшедших

— Мунфильтр – это данность, и пока не очень понятно, будут ли его в ближайшее время пересматривать. Что надо сейчас делать кандидату в губернаторы от оппозиции в любом другом регионе, чтобы пройти эту процедуру безболезненно? Вкладываться сейчас в муниципальные кампании, избирая своих депутатов в районах и городах? Кричать на каждом шагу, что мунфильтр – зло, что надо его пересматривать, лоббировать свои интересы в Госдуме и выше?

— Во-первых, вспомним, для чего вводился муниципальный фильтр: чтобы отсечь разного рода неадекватов на этапе выдвижения. Условно говоря, чтобы городские сумасшедшие не могли принимать участие в избирательной кампании…

— Полно сумасшедших с деньгами – можно купить мундепов.

— Да мундепы не настолько глупы! Меня всегда раздражает в оппозиционном шуме, который был в предыдущем цикле: фильтр блокируют, всех купили, всем приказали. Слушайте, ну почти 2000 муниципальных депутатов в Приморском крае. Я знаю многих из них лично. Это уважаемые, серьезные люди у себя в районах, в городах. Им никто ничего приказать не может. Вот никто. Не будут они продаваться за три копейки. По миллиону каждому не заплатишь. Так что этот вопрос отсылает нас к ситуации со сбором подписей на выборах в региональные парламенты.

Мы же помним историю про Навального, который пытался продвигать кандидатов от «Парнаса» в ряде регионов и нигде не мог собрать подписи. Делать этого не надо, если у тебя есть представители в районных думах. Что делает нормальный политик? Он вкладывается в муниципальную кампанию одного депутата в маленьком районе за небольшие деньги, выигрывает их за год до участия в региональной кампании. Вместо того, чтобы потом собирать 10 тысяч подписей – а это ведь правда сложно сделать без ресурса и «чисто». В Приморье так уже было – когда в Спасске навыбирали депутатов от непонятных партий, и они смогли без подписей баллотироваться в Законодательное собрание.

С выборами губернатора то же самое. Активным партиям нужно развивать систему: участвовать и выигрывать муниципальные выборы, а потом без проблем с помощью своих депутатов проходить фильтр.

Возвращаясь к вопросу – муниципальный фильтр скорее всего будет реформироваться в сторону послабления. Ситуация в Приморье станет определенным катализатором этого процесса, ведь на всех уровнях, в том числе ЦИК, говорят, что систему нужно упрощать. Например, дать возможность депутатам подписываться за нескольких кандидатов. Это ведь тоже решает вопрос недопуска городских сумасшедших. Возможно, будет уменьшен процент голосов – не 140, а 50, условно говоря.

Сейчас муниципальный фильтр – палка о двух концах. С одной стороны, его можно пытаться административно контролировать, понимая, что в большинстве регионов депутаты избраны от ЕР или так или иначе лояльны. С другой стороны, это понимание дает возможность любому оппозиционеру на каждом углу кричать, что подлая власть не пускает его через мунфильтр, даже если он пальцем не шевельнул, чтобы его собрать. Люди твердо уверены: невозможно пройти фильтр своими силами. И представители власти говорят: мы поможем пройти, мы помогли. Но кому он нужен, если его без вашей помощи пройти нельзя?

К 2019 году ничего в плане наращивания числа депутатов сделать уже нельзя. Но в целом понятно, что делать: выигрывать муниципальные выборы, работать на всех уровнях. Это хорошо, когда у тебя есть опора на лидеров общественного мнения в лице депутатов. Это выход в системность, которого сейчас у нас в стране практически нет.

Зачем кандидатам выборы

— Говорят, что Кожемяко в Приморье пришел, потому что у него большие амбиции на федеральном уровне. Мол, поруководит пару-тройку лет и получит портфель министра.

— Думаю, будь у него амбиции стать министром, он бы вполне мог получить должность в кабмине уже сейчас. Он идет сюда именно потому, что у него есть амбиции и цель руководить Приморьем. А насколько долго? Судить сложно.

— Что касается других кандидатов – Тимченко, Степаненко, Чемерис. Им-то это зачем? Можно предположить, что Игорь Степаненко хочет вернуть себе полученные еще при Миклушевском и утраченные при бывшем врио Тарасенко административные позиции. Но та же Роза Чемерис – не спойлер...

— Вернусь к тезису о том, что в Приморье проходят главные выборы страны. Поэтому так много непонятных кандидатов и подали документы: казак, певица, пенсионеры, общественники. Это такой бесплатный пиар: даже про чучело, заявившее об участии в этих выборах, написали бы и рассказали. К представленным в бюллетене кандидатам это, безусловно, не относится, потому что они люди серьезные. Но, как бы то ни было, участие в выборах – это возможность заработать неплохой политический капитал. Понятно, что, например, Тимченко не собирается становиться губернатором. Он даже кампанию не ведет.

Можно понять, у кого какие планы, если посмотреть, кто как ведет кампанию. У Олега Кожемяко – да, серьезные намерения стать губернатором, это было понятно сразу. Андрей Андрейченко кампанию ведет, Роза Чемерис – не так активно, но все же представлена. Это нормальная стратегия: она хочет получить определенные политические очки на будущее. Политика – это игра вдолгую, зарабатывание рейтинга и узнаваемости, электоральных позиций, сейчас может ей сослужить хорошую службу в будущем. Она – действующий депутат. Может быть, пойдет в Заксобрание или на государственные должности. Например, представитель «Партии пенсионеров за социальную справедливость» Юлия Толмачева, набравшая около 10% голосов, смогла конвертировать свои электоральные позиции.

— Толмачева стала советником губернатора – это разве много?

— Смотря какие вопросы она сможет решать с помощью этой должности. Вполне вероятно, это очень неплохо. Губернатором она все равно не стала бы. Однако сейчас благодаря участию в выборах вошла в команду. С этой политической фигурой так или иначе считаются на достаточно высоком уровне. Остальные кандидаты могут участвовать в выборах с таких же позиций.


 — newsvl.ru
 — newsvl.ru

Загружаем комментарии...

Полная версия сайта