Новости Владивосток

«Граница — почти линия фронта»: пограничник Сергей Анчуткин о войне в Таджикистане и жизни после нее (ИНТЕРВЬЮ; ФОТО)

Житель Владивостока Сергей Евгеньевич Анчуткин 30 лет отдал охране государственных рубежей, в 1990-е воевал с моджахедами на таджико-афганской границе, трижды ранен, награжден множеством наград, среди которых – орден Мужества. О службе в погранвойсках, боях с душманами и заботе об отце потомственный офицер рассказал корреспондентам VL.ru в честь Дня пограничника, который отмечается сегодня, 28 мая.

Сергей Анчуткин – обычный русский офицер. Мужчина богатырского телосложения и, как он улыбаясь говорит, с 50-м размером ноги, из-за чего воевать приходилось в туфлях: сапоги такого размера в армии редкость. В молодости он и не думал, что станет кавалером ордена Мужества, медалей «За отвагу», «Суворова», «За отличие в военной службе» и трех наград «За отличие в охране государственной границы».

Герой нашего интервью родился на Украине в городе Измаиле в 1956 году. С малых лет его вдохновлял отец – участник Великой Отечественной, который после ее окончания стал пограничником. Мама будущего русского офицера, к слову, тоже работала в погранотряде. 

— Мой отец Евгений Михайлович – пограничник и ветеран Великой Отечественной. После войны папу перевели со срочной службы в полк НКВД, где он занимался конвоированием пленных эсэсовцев в Сталинграде, которые разбирали город после тяжелых военных действий. Поскольку он был сержантом, участником войны, имел награды и восемь классов образования, что в ту пору ценилось, без проблем попал в военное училище в районе Саратова. По его окончании в 1949-м по распределению отец попал во Владивосток, а потом в бухту Провидения. Папе предстояло стать непосредственным участником событий на Северо-Курильске, когда 5 ноября 1952 года из-за мощного землетрясения произошло цунами, убившее более 2300 человек. Он рассказывал: кто первый успел схватить детей, документы и убежать на сопку, тот и выжил. Кто собирался дольше, те погибли. В тот день отец успел забрать оружие и знамя воинской части, спасаясь от гигантской волны. Цунами – есть цунами! В итоге ни погранотряда, ни поселка, а отца перевели обратно во Владивосток и разрешили перебраться в любой округ, в какой он захочет. Так папа и оказался в Измаиле, где потом родился я. Мы, разумеется, не раз переезжали из-за его профессии: побывали в Закарпатье, а в 1960-х, когда обострилась ситуация на советско-китайской границе, отца перевели на ее участок в Казахстан.

— Значит, именно отец вдохновил вас на то, чтобы пойти на службу в пограничных войсках?

— В определенной степени, да. Ведь жили мы среди пограничников, отец брал меня с собой на заставы, где мы общались каждый день с военными...

— Как и с чего началась ваша служба?

— C призыва! Когда пришло время идти в армию в 1974 году, я попал сразу в пограничные войска. Моя первая воинская часть стояла примерно в трех километрах от Китая. «Маканчи Бахты» она называлась. Там окончил школу сержантского состава и получил звание младшего сержанта. Затем меня перевели ближе к Алма-Ате, где я и отслужил всю срочную службу. Мне предложили поступить в пограничное училище. Я, естественно, согласился, и меня с другими ребятами за два месяца до экзаменов привезли в Алма-Атинское высшее пограничное командное училище им. Ф. Э. Дзержинского – одно из самых престижных во всем Союзе учебных заведений. Там нас усиленно готовили, потому что как раз изменилась образовательная программа. Я благополучно поступил и начал проходить обучение, набираясь знаний и опыта у преподавателей высочайшего уровня. После учебы началось распределение. Я был назначен заместителем начальника пограничной заставы Курчумского погранотряда, это в наше время стык границ Казахстана, Китая, России и Монголии.

— В прошлом году мы брали интервью у командира бригады морской пехоты ТОФ. Он говорил, что в их профессии есть своя романтика: военные несут службу на суше и в то же время на море. Какая изюминка в пограничных войсках?

— И тогда, и сейчас служба в пограничных войсках связана с высокой ответственностью. Пограничники находятся за пределами населенных пунктов и дорог, в ряд мест можно прийти только на лошадях, и это непросто. Одно дело, сидя на диване, смотреть по телевизору, как скачут на конях, другое – самому ехать верхом с оружием там, где сложный рельеф. Всегда надо быть бдительным и надеяться только на себя, свой опыт и знания. В ту пору, когда служил, я всегда понимал, что помощь с тыла в случае чего придет, но вопрос в другом – через сколько времени она подоспеет... По этой причине любой наряд пограничников – два-три человека – во время патрулирования границы может рассчитывать только на себя, осознавая при этом всю полноту ответственности.

— Всю жизнь вы стерегли границу на разных рубежах СССР. Где именно успели побывать?

— Я служил минимум в 12 точках по всему Советскому Союзу. Среди них были части на казахстанско-китайской границе, которые находились в Курчуме, Маканчи, Панфилове. Также я успел побывать на Крайнем Севере в Воркуте, где нес службу в отдельном арктическом пограничном отряде, затем был направлен в Приморский край, откуда потом предстояла командировка в составе группы офицеров в Таджикистан на границу с Афганом.

— Почему уже после распада СССР вас отправили на таджико-афганскую границу?

— В 1991 году после резких изменений в плане государственности срочников нельзя было направлять нести службу в Таджикистан, так как это уже было другое государство. При этом происходил отток военнослужащих: увольняли и отправляли домой тех, кто несет службу там. То есть количество личного состава стало резко уменьшаться, и на таджико-афганской границе возник вакуум! В связи с этим оперативно из разных концов России, Казахстана, Киргизии и Узбекистана туда стали отправлять офицеров, прапорщиков и контрактников в составе коллективных миротворческих сил СНГ. В довольно сжатые сроки была сформирована группа пограничных войск РФ в Республике Таджикистан, подразделение уровня штаба военного округа, если говорить по армейским понятиям. Тогда вдоль границы с Афганистаном находились погранотряды Пяндж, Московский, Калайхумб, Хорог, от которых были выставлены свои заставы. Меня из Приморья в Таджикистан перебросили достаточно быстро: на четвертый день после начала сборов я уже был на месте.

— Отправляли в приказном порядке? Был ли выбор, где и в каком подразделении служить?

— Можно было отказаться, найдя уважительные причины, но трусость в русской армии – величайший проступок. В марте 1994-го мне предложили несколько вариантов несения службы там. Я выбрал отряд психологической борьбы, или, как у нас его называли, психотряд. Он предназначен для работы с населением и ведения агитации в рядах противника. Также он иногда выполнял разведывательные и гуманитарные функции.

— В наше время многие, особенно молодое поколение, задаются вопросом, почему уже после распада СССР мы защищали границу Таджикистана.

— У России с Таджикистаном были и есть договоренности по оказанию помощи, в том числе в военном плане и охране госграницы. Почему так? В 1990-е и начал увеличиваться поток наркотиков из Афганистана через таджикскую границу. Нужно понимать, что Афган – страна сама по себе высокогорная, там в горах не растет ничего, кроме мака. Ну есть фисташки где-то, горные яблоки, лимоны кое-где могут попасться. А там, где высота 1500-2000 м, уже ничего иного не растет. А семьи местным жителям надо же кормить и одевать, поэтому продажа наркотиков для них – это способ заработать себе на пропитание. А удобней всего было распространять через Таджикистан. В те годы начинал формироваться этот бизнес, а мы после распада СССР не имели оформленных границ с бывшими нашими среднеазиатскими республиками, по этой причине пресекать потоки наркотрафика эффективней всего представлялось возможным на таджико-афганской границе. Тогда, по нашим данным, этот груз уже переправлялся объемами 10 тонн за сутки...

— Что вы делали, когда вам попадались перевозчики наркотиков?

— Естественно, проверяли людей на границе. Обычно, если кого-то задерживали, проводили досмотр. Я лично видел килограммовые мешки с героином, обшитые толстой тканью, чтобы товар не промок. Когда мы задерживали людей, вызывали прессу, вскрывали товар и сжигали его, а задержанных передавали уже специалистам, которым по рангу положено работать с контингентом.

— Помимо потока наркотиков, существовала еще и угроза прорыва через границу вооруженных бандформирований из Афганистана, которые объявили русским «священную войну». Вы воевали с ними, каким был первый бой?

— 2 января 1995 года. Я тогда служил уже в звании майора. Произошло нападение на наших пограничников со стороны банды Джанайдулло. Занявшие позиции в ущелье около кишлаков Моймай и Курговат боевики начали обстрел ребят с трех направлений из автоматов, пулеметов, минометов и станковых гранатометов. В первые минуты погибло четыре человека. Среди врагов, как потом выяснится, были и афганские моджахеды. Моему подразделению, которое в тот момент находилось в Калай-Хумбе, поступило сообщение, что БМП с личным составом под обстрелом. Я, узнав это, попросил разрешения включиться в группу резерва, и мы выдвинулись колонной на подмогу. Не доехали до места назначения, нашу колонну сковали огнем на ровном месте.

Обстрел велся справа – с афганской территории. Палили даже из СПГ-9 (Прим. VL.ru – станковый противотанковый гранатомет). Я стрелял с моими подчиненными из нашего БТР-80. Работали по врагу минометчики, пулеметчики и автоматчики, попеременно прикрывая друг друга. Уже после того, как стемнело, мы сумели подавить все огневые точки, и колонна двинулась дальше. И тут один БТР наскочил на фугас, механик-водитель был лишь контужен, но обошлось без потерь. Подбитую технику мы развернули и отогнали, и теперь в колонне первым шел уже мой БТР. Когда проехали в темное время суток кишлак Моймай, раздался второй взрыв, это был фугас. Бронетранспортер откинуло, а я отлетел метров на 15 на скалу. В тот момент шесть человек погибло, еще восемь получили ранения и контузию. Мне тогда повезло, так как шел за четвертым колесом, которое меня защитило, иначе я бы с тобой сейчас не разговаривал.

— Когда прямо перед вами происходит взрыв, каково это?

— Я был рядом со взорвавшимся БТРом, но самого взрыва не слышал, увидел лишь яркую желтую полусферу, и меня откинуло взрывной волной. После этого – перелом руки, потеря сознания и контузия… Но автомат не потерял, он остался в руках. Когда очнулся, заметил бредущего в оседающей пыли солдата. После этого случая я понял, что взрывы, как показывают в боевиках, в реальной жизни рассмотреть во всех деталях невозможно...

— Много времени ушло на лечение и восстановление?

— Во-первых, никогда не забуду, что первую медицинскую помощь мне оказал тогда майор Кайрат Гусманов из Казахстанского батальона. Через 15 лет после этого случая мне удалось его найти, и теперь мы с ним наконец на связи. А после того боя мне досрочно присвоили звание подполковника и дали отпуск по ранению на месяц, и я отправился в Приморье. Гипс сняли уже во Владивостоке, а весной я вернулся обратно в Таджикистан в мой психотряд. И тут уже произошло второе боестолкновение у Пшихаврского моста...

— В том бою погибли военнослужащие Казахстанского батальона. Восстановите хронологию событий.

— Этот бой произошел 7 апреля. Тогда наши военные и солдаты 7-й роты из Казахстана двигались в составе одной колонны. В ней были БТРы, ГАЗ-66, ЗИЛ-130 и ЗИЛ-131, машины перевозили отпускников, замену личного состава, боеприпасы, топливо и продукты питания, а казахи должны были по пути найти место для поста и выставить там свой взвод для контроля за участком дороги. В ходе движения по нам открыли огонь. Мы тогда оказались в «горле» между двумя отвесными горами высотой более 2 км: со стороны одних скал двигалась наша колонна на дороге, по другую сторону ущелья – боевики, а между нами внизу река Пяндж. Сперва я разглядел за 200-300 метров впереди себя черный шлейф дыма, а потом услышал грохот. Понял, что начался бой. Мы с подчиненными закрылись в БТРе, развернули все оружие и открыли огонь. Сперва стрелял из КПВТ нашего бронетранспортера, но в ходе боя вскоре пришлось вылезти и вести огонь из автомата Калашникова. Получил ранение в правую руку, и стрелять приходилось с левой.

— Душманы умело воевали?

— Отряды боевиков были хорошо подготовлены. Преимущественно состояли из людей, которые всю жизнь воевали. У них все грамотно организовано. В бандформировании есть те, кто непосредственно ведет бой, а также переводчики, так как на их стороне были представители разных стран, плюс спецы по вооружению и, конечно, самое слабое звено – носильщики оружия. Действовали они обдуманно: занимали позиции с другой стороны ущелья на нескольких уровнях, в том числе и ниже нас, чтобы пулеметы наших БТРов не могли до них достать, ведь ствол ниже не опустится. В этих случаях нам тоже приходилось импровизировать. По возможности выбегали из боевой машины через люк, накидывали гору камней, чтобы БТР левыми колесами на них заехал, и, когда уже машина слегка накренялась на правый бок, враг попадал под прицел, тогда огонь открывали мы. Этот метод помогал их бить!

— На одном из форумов о вашей роли в том бою написано следующее: «Солдатики жались к колесам ЗИЛов, а этого делать как раз не следовало. И спас кого еще можно было подполковник Анчуткин, залегший с пулеметом и не прекращавший огня, пока было по кому стрелять»...

— Да, это как раз про погибших 17 ребят из Казахстанского батальона. Как известно, они прибыли в коллективные миротворческие силы из внутренних войск и были слабо подготовлены. Одно дело на вышке стоять и охранять заключенных, а другое дело тактика. Парни в начале боя легли за колеса грузовиков, чтобы укрыться и оттуда вести огонь, но это категорически нельзя было делать! Колеса пробивает автоматная пуля, не говоря уже о пулеметах. Современные боеприпасы простреливают любой БТР или грузовик насквозь. Даже если его обвешать бронежилетами – пробьет! Я поэтому ни разу на службе не надевал «броник» – от пуль не защищает, а вес имеет значительный и движения сковывает.

Тот бой длился больше трех часов, мы находились друг от друга на расстоянии около 130 метров. Нам очень повезло, что мы перевозили в тот день боеприпасы, а потому не были ограничены ими. Было много дыма, грохота тоже хватало, техника горела, но мы на это уже не обращали внимания. В итоге мы полностью подавили огневые точки врага, потому что уйти оттуда уже было нельзя. По итогу погибло 17 военнослужащих из Казахстана, среди российских военных были лишь раненые.

— Были ли случаи проявления трусости?

— Все бились! Никто не струсил. Все стреляли по врагу в ответ, даже те необстрелянные ребята из Казахстана храбро отбивали нападение, пусть они нашли не то укрытие, но бой приняли!

— Последствия ранений дают о себе знать до сих пор?

— Ну, благо наши врачи своевременно тогда оказывали нам необходимую помощь, все осколки вытаскивали, а переломы лечили. Правда, самый последний осколок у меня из головы вытащили только пять лет назад... 18 лет проходил с осколком.

— Было ли страшно во время боестолкновений с моджахедами?

— Я скажу так: человек, прошедший через реальный бой, осознает, что с ним реально произошло, примерно только через неделю. Штормить начнет любого!

— Кто помог справиться с дурными мыслями?

— Конечно, сослуживцы поддерживали всегда. Некоторые даже писали мне стихи. Правда, не все из них остались в живых... Разумеется, после возвращения домой помогали родители, супруга и дочери. Мы с женой оба, кстати, подполковники пограничных войск, она хорошо понимает, какова наша профессия. Когда служил там на таджико-афганской границе, писал родне письма, передавая их через тех, кто летит в отпуск. Так поддерживали связь, ведь интернета не было.

— Было ли желание напиться из-за воспоминаний о войне и потере товарищей?

— В первые дни после боев я на этот счет уже знал, так как служил в психотряде, что раненым и контуженным врачи не рекомендуют употреблять никакого спиртного. Если выпьешь, то встряска для организма будет жесткая, а пережитый тяжелый момент будет еще сложней забыть. По этой причине не пил! К тому же у нас в отряде психологической борьбы можно было поставить кассету со спокойной музыкой, чтобы развеять, так сказать, обстановку.

— Вы общаетесь с пограничниками, которые несут службу сейчас?

— Да, когда получается...

— Видите ли разницу между поколением ваших пограничников и нынешних молодых коллег?

— Во-первых, у них совершенно другая техническая сторона. Я говорю о том, что намного усовершенствована система связи: это телефоны, GPS, ГЛОНАСС. Все это во многом упрощает несение службы для личного состава на границе. Что касается патриотизма, то, думаю, любой военнослужащий сейчас готов выполнить те задачи, которые будут перед ним поставлены для защиты России, как и в наше время. Конечно, на улице часто можно услышать иной взгляд, но веками проверено, что в случае изменения обстановки вся наша страна начнет подниматься! Если это кому-то непонятно, то я им не завидую.

— У вас есть несколько наград. Расскажите о самой ценной из них.

— Орден Мужества. Церемония вручения награды прошла в августе 1995 года в Душанбе. Мне и моему подчиненному старшему прапорщику Сергею Казанцеву на территории одной из частей вручили по такой награде. Она считалась в ту пору одной из самых престижных военных наград, которые вручали за действия, связанные с риском для жизни. В сентябре я уже вернулся в Приморский край, где и продолжил служить пограничником вплоть до 2004 года.

— Коротко объясните, какой урок вы для себя усвоили во время службы в погранвойсках?

— Я усвоил, что граница – это рубеж, практически линия фронта. Ты можешь быть под прицелом и этого не понимать. На практике узнал, что если промахнешься, стреляя по противнику, то вот он уже не промажет...

— Вы несколько раз подчеркивали вашу тесную связь с отцом, тоже пограничником. Как сложилась его судьба?

— Сложилось так, что мой отец Евгений Михайлович очень сильно заболел, когда я жил уже в Приморье, а он – в Казахстане. Я вылетел к нему и понял, что мне возвращаться в Приморье либо нельзя, либо надо перевозить папу к себе. Он тогда уже совсем не мог ходить, поэтому я взял всю ответственность за его дальнейшую судьбу на себя.

За два года с супругой помогли ему подлечиться в Алма-Ате, чтобы врачи разрешили переезд во Владивосток. Помогли решить вопрос с получением российского паспорта, так мой папа стал гражданином Российской Федерации в 85 лет. Я, конечно, видел, что здесь ему стало намного лучше, и был очень счастлив. Во-первых, у нас свежий приморский воздух, а не 40-градусная жара Алма-Аты, во-вторых, отец нашел в Приморье своего сослуживца и друга, с которым они лет 30 не виделись. В-третьих,  мы с женой часто водили папу на парады на День Победы и на концерты в Погрануправления ФСБ, где ему очень нравилось. Ушел он из жизни, когда ему было 89...

— Сейчас вы уже на пенсии. Есть ли у вас хобби?

— Да. Я занимаюсь фотографией. Еще во время службы в 1982 году я, будучи начальником погранзаставы, с супругой после свадьбы приобрел фотоаппарат «Зенит». В ходе январского боя 1995-го на него я сфотографировал подорванный БТР на фугасе. Мне сами сослуживцы кричали: «Снимай!» А я им по-русски говорю, мол, ваши советы мне не нужны, а они мне говорят, что стемнеет. В итоге я все же сделал снимок. То же самое в Пшихварском ущелье. Даже когда правая рука уже была нерабочая, я фотографировал солдат во время боя и технику. Сейчас я снимаю для себя, у меня два фотоаппарата Nikon, которые всегда под рукой.

— Что пожелаете в День пограничника своим коллегам?

— Пограничникам всегда желают одного – чистого КСП (Прим. VL.ru – контрольно-следовой полосы). Чтобы следов не было! И на границе, и в жизни, и в службе, и в отпуске всегда пусть улыбается удача!

О службе приморских пограничников — в материале VL.ru

Максим Тихонов (текст), Дмитрий Ефремов (фото)


Про службу и достижения Сергея Анчуткина писали в газетах и книгах — newsvl.ru Орден Мужества — newsvl.ru В молодости Сергей и не думал, что станет кавалером ордена Мужества, медалей «За отвагу», «Суворова», «За отличие в военной службе» и трех наград «За отличие в охране государственной границы» — newsvl.ru Герой нашего интервью родился на Украине в городе Измаиле в 1956 году. С малых лет его вдохновлял отец – участник Великой Отечественной — newsvl.ru Рассказывая о своей службе, Сергей Евгеньевич держится уверенно и с достоинством — newsvl.ru Служба Сергея Евгеньевича в погранвойсках началась с призыва в армию. Его первая воинская часть дислоцировалась в трех километрах от Китая в Казахстане — newsvl.ru В 1994-м у Сергея Евгеньевича была возможность отказаться от командировки в Таджикистан, но он посчитал, что это было бы трусостью — newsvl.ru Во время первого боя с моджахедами Сергей Анчуткин получил ранение, когда рядом с ним взорвался БТР-80. 2 января пограничник считает вторым днем рождения — newsvl.ru Сергей Анчуткин был награжден орденом Мужества — newsvl.ru Сергей Анчуткин на пограничной заставе Смирновка Панфиловского пограничного отряда. Июль 1975 года — newsvl.ru На посту Жасылколь пограничной заставы Тополевка Уч-Аральского пограничного отряда — newsvl.ru Сергей Анчуткин после боя у Пшихаврского моста — newsvl.ru Сгоревший БТР-80 после боя 2 января 1995 года — newsvl.ru Вручение ордена Мужества директором Федеральной пограничной службы России Андреем Николаевым. Душанбе. 14 августа 1995 года — newsvl.ru Уч-Аральский пограничный отряд. Начальник пограничной заставы Тополевка. Ноябрь 1982-го — newsvl.ru Фотографии, сделанные во время боестолкновений, были использованы для книги про подполковника Анчуткина — newsvl.ru Снимки, сделанные на фотоаппарат «Зенит» во время боев с афганскими моджахедами — newsvl.ru Снимки, сделанные на фотоаппарат «Зенит» во время боев с афганскими моджахедами — newsvl.ru 7 апреля 1995 года. Бой на Пшихарвском мосту. Калай-Хумб. Памир — newsvl.ru
Про службу и достижения Сергея Анчуткина писали в газетах и книгах — newsvl.ru Орден Мужества — newsvl.ru В молодости Сергей и не думал, что станет кавалером ордена Мужества, медалей «За отвагу», «Суворова», «За отличие в военной службе» и трех наград «За отличие в охране государственной границы» — newsvl.ru Герой нашего интервью родился на Украине в городе Измаиле в 1956 году. С малых лет его вдохновлял отец – участник Великой Отечественной — newsvl.ru Рассказывая о своей службе, Сергей Евгеньевич держится уверенно и с достоинством — newsvl.ru Служба Сергея Евгеньевича в погранвойсках началась с призыва в армию. Его первая воинская часть дислоцировалась в трех километрах от Китая в Казахстане — newsvl.ru В 1994-м у Сергея Евгеньевича была возможность отказаться от командировки в Таджикистан, но он посчитал, что это было бы трусостью — newsvl.ru Во время первого боя с моджахедами Сергей Анчуткин получил ранение, когда рядом с ним взорвался БТР-80. 2 января пограничник считает вторым днем рождения — newsvl.ru Сергей Анчуткин был награжден орденом Мужества — newsvl.ru Сергей Анчуткин на пограничной заставе Смирновка Панфиловского пограничного отряда. Июль 1975 года — newsvl.ru На посту Жасылколь пограничной заставы Тополевка Уч-Аральского пограничного отряда — newsvl.ru Сергей Анчуткин после боя у Пшихаврского моста — newsvl.ru Сгоревший БТР-80 после боя 2 января 1995 года — newsvl.ru Вручение ордена Мужества директором Федеральной пограничной службы России Андреем Николаевым. Душанбе. 14 августа 1995 года — newsvl.ru Уч-Аральский пограничный отряд. Начальник пограничной заставы Тополевка. Ноябрь 1982-го — newsvl.ru Фотографии, сделанные во время боестолкновений, были использованы для книги про подполковника Анчуткина — newsvl.ru Снимки, сделанные на фотоаппарат «Зенит» во время боев с афганскими моджахедами — newsvl.ru Снимки, сделанные на фотоаппарат «Зенит» во время боев с афганскими моджахедами — newsvl.ru 7 апреля 1995 года. Бой на Пшихарвском мосту. Калай-Хумб. Памир — newsvl.ru

Последние новости

15:11, 17 октября 2018
Рубрика: Общество
Гектар конопли уничтожили полицейские под Уссурийском
15:00, 17 октября 2018
Рубрика: Владивосток
Анонсы событий во Владивостоке на 18 октября
14:00, 17 октября 2018
Рубрика: Афиша
Комик в городе: Руслан Белый выступит во Владивостоке

Загружаем комментарии...

Полная версия сайта