Новости Владивосток

«Мы восстанавливаем то, что утрачено»: реставратора Приморской картинной галереи наградили за верность профессии

Благотворительный фонд имени Павла Третьякова наградил премией «За верность профессии и многолетнее служение русскому искусству» реставратора первой категории Светлану Плешивцеву, 50 лет отдавшую работе в Приморской картинной галерее.

Премия была учреждена в 2006 году, ее цель – поощрение и чествование тех, кто примерной преданностью делу, высоким профессионализмом и эрудицией приумножил славу и достоинство русского искусства. Этой престижной награды удостоены ведущие сотрудники Третьяковской галереи и других крупных музеев, на Дальнем Востоке России Светлана Плешивцева – первый обладатель столь почетной и значимой в музейном мире премии.

Корреспондент VL.ru встретился со Светланой Антоновной и поговорил о том, что же такое работа реставратора.

— Наш труд – он во многом незаметный, во всяком случае, для широкой публики, – говорит Светлана Плешивцева. – Вот идет посетитель по залу галереи и думает, глядя на картины: хорошо сохранились! А специалист посмотрит и поймет, какой труд вложен в то, чтобы эти работы двухвековой, трехвековой, а то и более давности выглядели «как новые».

Светлана Плешивцева окончила Владивостокское художественное училище. После училища пришла работать в Приморскую картинную галерею.

— А уже потом тогдашний директор Нина Ильчук, узнав, что ведется набор на учебу в реставрационный центр имени Грабаря в Москве, предложила мне поехать учиться, – рассказывает Светлана Плешивцева. – Кстати, тогда ближайший к нам реставратор был только в музее Иркутска. Я туда съездила и укрепилась в мнении, что надо ехать в Москву. Поехала. Прошла курс учебы. Потом еще, еще. И так – 12 лет. В 1976 году я получила вторую категорию как реставратор, а в 1985 – первую. И много лет была единственным реставратором на Дальнем Востоке. Ездила по просьбам коллег в Комсомольск-на-Амуре, в Хабаровск, в Благовещенск, Магадан.

Особенно в Магадане, там было работы непочатый край. Даже шутила с коллегами: вы мне раскладушку в мастерской поставьте, я и ночью буду работать. Когда Магаданскому музею исполнялось 40 лет, они сделали отдельную выставку – отреставрированных мною работ. Сейчас у меня уже есть коллеги в Хабаровске, да и в нашей галерее есть у меня ученики.

Но через мои руки прошли практически все работы: сначала я занималась восстановлением живописного фонда галереи, который очень в этом нуждался. Потом стала учиться реставрации древнерусской живописи – икон в частности.

Постепенно поняла, что теперь смогу делать все, нет такой работы в реставрации, которую я не могла бы выполнить. К примеру, была у нас картина на медной пластинке, единственная в галерее, и то с нею справилась, специально училась работать с воско-канифолевой мастикой.

— Работа реставратора в представлении многих очень спокойная, методичная.

— Так и есть. Усидчивость – вот наше достоинство. Знаете, когда восстанавливаешь живописный слой, то буквально с лупой сидишь два-три часа над квадратным сантиметром. Но с другой стороны, вот у нас в мастерской – утюги. Старинные – те, что надо было на печке греть, тяжелые. И специальные профессиональные, мы их из Италии выписывали – весом 4 и 8 килограммов. Наше орудие труда. Во время дублирования ветхой картины (деформированной, с механическими повреждениями) на новый холст мы работаем так: старые утюги ставим в холодильник, электрические нагреваем до крепко теплых. Потом проглаживаем сначала теплыми утюгами, а следом – холодными. И тогда новый холст сливается со старым, авторским, почти идеально…

— Выходит, тяжести таскаете...

— И тяжести, и пилим мы, чтобы подрамники сделать, и строгаем, и гвозди дергаем из старых подрамников. Все умеем! У нас есть ряд инструментов, которые очень похожи на медицинские! Зубодеры, например – знаете, как удобно извлекать ими гвозди из старых подрамников? А гвозди, замечу, бывают такие, что по 5 сантиметров длиной. Или вот скальпели нам нужны – и глазные, и брюшные. Потому что когда зачищаешь холст от старого лака или олифы, приходится подчас от красочного слоя их под лупой отделять. И когда снимешь этот желтый слой, открывается первозданная авторская живопись – она прекрасна!

А еще у реставратора – как мне кажется – в быту руки, как говорится, должны расти из нужного места. Я вот и шить, и вязать, и вышивать – все умею, детям своим с самого детства все шила.

— Бывали ли в вашей работе удивительные открытия?

— Реставрируя работу неизвестного художника «Встреча Елизаветы с Марией», я удаляла старые «записи» – то есть закрашивания, сделанные не автором работы. И когда убрала эти наслоения, в правом нижнем углу картины обнаружилась написанная автором фигура мальчика. Просто она за века была почти утрачена, и предыдущий реставратор не стал утруждаться, замазал ее, и все. Я этого мальчика буквально по кусочкам воссоздала.

Сегодня реставраторы никогда не вмешиваются в авторскую живопись, ни миллиметра не закрашивают, мы только восстанавливаем то, что утрачено.

 — newsvl.ru  — newsvl.ru  — newsvl.ru
 — newsvl.ru  — newsvl.ru  — newsvl.ru
Полная версия сайта