Новости Владивосток

Лишняя нога и дикая конопля: во Владивостоке присяжные выслушали доводы защиты «приморских партизан»

Об отсутствии отпечатков пальцев на машине, найденной на месте предполагаемого убийства, непонятно чьей ступне, неопознанном теле и презумпции невиновности говорили адвокаты «приморских партизан» в ходе прений в Приморском краевом суде во вторник, 12 июля. Свое слово перед присяжными также сказали трое из пяти подсудимых.

Напомним, сейчас суд присяжных пересматривает один из 23 эпизодов уголовного дела — о предполагаемом убийстве четырёх человек 26-27 сентября 2009 года.

Первой перед коллегией присяжных выступила адвокат Максима Кириллова Олеся Моисеева. Она отметила, что в обвинительном заключении не указано, каким образом и когда ее подзащитный согласовал совершение преступления, если учитывать, что 27 сентября он находился на работе.

"Никто из лиц, находящихся на скамье подсудимых, к убийству не причастен. Прокурор в своей речи сказал, что подсудимые при допросе в 2010 году не удосужились объяснить, чем они занимались 26 и 27 сентября 2009 года. А как можно вспомнить, чем ты занимался десять месяцев назад, если в этот день не произошло ничего особенного? Почему они должны выдумывать какие-то версии и алиби?"

В своем выступлении во время прений прокурор Андрей Камболин ссылался на показания подсудимых. Впрочем, адвокаты в один голос говорят: показания очень разрозненные и даже один и тот же человек мог говорить совершенно разные версии. Утверждать, что следствие велось с нарушениями, защитники не могут (эту информацию, если она так или иначе проскальзывает в речах, судья просит не принимать во внимание). Но могут говорить о том, что подсудимые оклеветали сами себя.

"В первых показаниях Александра Ковтуна говорится о том, что тела сожгли в покрышках, а потом появляются его же показания о том, что трупы закопали, - указывает Олеся Моисеева на разницу в информации. - Из показаний обвиняемых следует, что они беспрепятственно прошли к поляне и убили потерпевших. Как же получается? Пока одного убивали, остальные не предпринимали никаких действий, не отстреливались? В нашем деле показания обвиняемых на предварительном следствии ничем не подтверждены".

Адвокаты ссылаются и на то, что мотива для убийства Наумова, Соловьева, Пономаренко и Макаренко, вопреки словам прокурора, у подсудимых не было. Завладеть деньгами и наркотиками — вряд ли, они ведь даже не были близко знакомы, откуда пятерым ребятам знать, что у потерпевших есть какие-то средства?

"Почему у следствия вообще возникла версия о причастности подзащитных к наркотикам? У них не было найдено ни наркотиков, ни их следов, ни приспособлений для изготовления наркотиков, на учете в органах они не состояли. К тому же в Кировском районе конопля растет повсеместно. Я на этой фотографии вижу Кириллова с друзьями на фоне природы", - отметила адвокат Моисеева. Она же подчеркнула, что на месте не было обнаружено ни пуль, ни гильз — только одна ржавая гильза. "Свидетель Лысак сказал, что утром 28 сентября поляна была убрана, место костра тёплое. Он сделал вывод, что люди просто отсюда ушли", - подчеркивает Олеся Моисеева. И добавляет, что показания Александра Ковтуна идут вразрез со свидетельскими. Он утверждал, что палатку и вещи сожгли в костре. Хотя никаких остатков не обнаружено.

Последние звонки с номеров, зарегистрированных на погибшего Наумова, были сделаны 12 ноября 2010 года. То есть больше чем через год после предполагаемого убийства. При этом тела Наумова и Пономаренко были однозначно опознаны, а еще двоих убитых — Соловьева и Макаренко - нет. "Потерпевшая Макаренко не опознала своего сына ни в одном из трупов. Потом – показала на третье тело. Но его же опознали другие свидетели как Соловьева, - говорит адвокат Моисеева. - Но мы знаем, что Соловьев случайно прострелил себе ногу из ружья – на трупе следов огнестрельного ранения не было".

Возраст трупа № 4, гласят результаты экспертизы, – 40-49 лет. А погибший Соловьев был моложе, 1973 года рождения. Ни телесные повреждения, ни возраст не совпадают с данными, известными о нем.

Координаты места убийства и слежки никто из подсудимых точно так и не назвал, напоминают адвокаты. Точки, на которую они указали по GPS, по словам адвоката, не существует.

Но самое интересное даже не это. На месте, где нашли тела, была найдена левая ступня человека, завернутая во фрагмент тента. "Сама по себе она со свежего трупа не отделилась бы. Кто её отрезал? Чья она? Ступня была длиной 24,5 см, она не могла принадлежать никому из потерпевших, - говорит Олеся Моисеева. - Лишняя нога, несуществующие координаты — все это наводит на то, что либо их перенесли откуда-то, либо они очень давно лежали на этом месте».

Судья сперва замечает, что никакой "еще одной стопы" не было, количество ног сходится — четыре человека, у каждого по две. Потом листает дело — выясняется, что стопа действительно была. Девятая. Чья - непонятно.

Елена Мыльникова, адвокат Александра Ковтуна, напомнила о презумпции невиновности и необходимости доказывать вину. "Кировский – небольшой поселок в Приморском крае. Все друг друга знают, живут по-соседству, - отмечает она. - Но у этой медали есть и обратная сторона". Все знают, кто занимается нелегальным бизнесом, торгует наркотиками.

Адвокат Мыльникова напомнила показания свидетелей о том, что у погибших было много врагов. "Государственному обвинителю очень нужен мотив: хищение наркотиков и имущества. Но наши подзащитные не пьют, не курят, занимаются спортом..." - возвращается защитник к мотивам предполагаемого преступления. "Вещи из машины выкидывались, машина сожжена. Никаких вещей потерпевших у наших подзащитных не изъято. Так какой же мотив?" - спрашивает Елена Мыльникова.

Юлия Чебунина, адвокат Владимира Илютикова, выступала эмоционально. "В первую очередь, начну с анализа речи гособвинителя. Она произвела на меня неизгладимое впечатление. Уж не знаю, как вам, но мне это дело понятным не стало. На бумаге все очень гладко получается: признания, подтверждения экспертиз, протоколы осмотра места преступления. Мы смотрели с вами видеозапись проверки показаний трёх подсудимых на месте. Так вот. Изучив это все, прослушав, я убедилась, что дело это сложное и запутанное. Ни одного объективного доказательства суду представлено не было, - начала свою речь адвокат. - Мы имеем показания подзащитных. Причём они интерпретировались и менялись. Четыре извлечённых трупа плюс пресловутую ступню, завёрнутую в обрывок тента. Многочисленные экспертизы, ни одна из которых не даёт вывода о причинах смерти этих людей. Только озвучивает предположения... Нет ни одного стороннего очевидца убийства. Нет ни одного отпечатка пальца. Хотя бы на той же машине Toyota Surf".

По словам адвоката, инспектор ГИБДД, который в ночь с 27 на 28 сентября видел машину, из которой выпрыгнули два человека и скрылись, также не являются доказательством. Ведь машина могла быть, например, угнана.

"Меня интересуют факты, - подчеркивает Юлия Чебунина. - Ни одного отпечатка пальца в машине! Нам говорили, что в эту машину грузили трупы потерпевших. У меня возник обыкновенный вопрос: застелили тентом Surf, грузят два трупа, везут. Ещё два трупа – снова везут. Кровь? Из тел со столькими повреждениями не вытекло ни капли крови! Вот это объективные доказательства. В показаниях фигурировала палатка, работающий генератор, сад, стиральная машинка, какие-то баки. Свидетель Лысак приезжает на место якобы смерти четырех человек. Ещё тёплый костерок. Никаких мало-мальских доказательств, никакого скарба. Затруднительно сжечь стиральную машинку, баки. Если их и утопили — почему ничего не нашли? Это металлические вещи, они в течение десяти месяцев не распадаются!"

По словам адвоката Юлии Чебуниной, может иметь место самооговор подсудимых во время допросов. Так что сейчас надо основываться на объективных доказательствах.

"20-30 минут работал экскаватор, чтобы из глубины двух-трех метров извлечь тент и трупы. Все мы знаем, что такое лопата. Мой подзащитный и Сухорада якобы рыли яму, чтобы скрыть тела. Сухорада якобы пытался рыть бензопилой, но на ней нет пригодных для исследования следов почвы, - говорит адвокат. - Надо быть профессионалом-землекопом, чтобы вырыть яму в два-три метра на четырех человек, а потом их зарыть за несколько часов. Даже надо было экскаватор пригонять!"

Еще один довод защиты основывается на детализации телефонных переговоров. «Кому звонил Вова? Саше Сухораде, с которым они учились в одном классе. И Саше Ковтуну, с которым они ходили в клуб "Патриот", - говорит адвокат Чебунина. - Почему в устах прокурора слово "патриот" приобретает негативную окраску? Но вообще-то это слово означает "защитник Отечества". Что плохого в желании ребят ходить в единственный на весь поселок клуб? Что плохого в том, что они не хотели курить, пить, употреблять наркотики?

Почему бы ребятам молодым не созваниваться? Ни одной расшифровки переговоров у нас нет! Откуда вывод, что они планировали преступление? Надо иметь очень богатую фантазию. Получается, что ничего не получается. Доказательств не добыто».

Адвокат заметила, что Алексею Никитину вменяют и то, что он сдал украшения с трупов в ломбард во Владивостоке: "А где квитанция из ломбарда? Где хоть какие-то подтверждения? Где опознания потерпевших: да, это вещь с нашего сына-брата-мужа?"

Яна Аминиева, адвокат Алексея Никитина, отмечает, что прокурор строит обвинение на «паре невнятных фотографий, на которых мальчишки кривляются». И говорит о том, что тесных отношений с остальными подсудимыми Никитин и не поддерживал — даже не посещал клуб "Патриот", не имел навыков владения оружием. С Сухорадой он в те дни и правда созванивался. У них был небольшой конфликт по поводу ноутбука: один продал другому технику, которая потом сломалась. Потому и созванивались, объясняет адвокат.

Елена Быкова, адвокат Вадима Ковтуна, отметила, что ее подзащитный вообще 21-26 сентября находился на установочной сессии в институте. На эти числа он приобретал билеты на поезд, о чем есть справка. В субботу был библиотечный день. На поезд домой в пятницу не успевал (а дорога занимала 6-10 часов), приезжал в субботу 26-го поздно вечером или ночью. "О какой подготовке к совершению преступления можно говорить при таких обстоятельствах? - спрашивает адвокат. - Телефон, по которому велись переговоры в те дни, никогда не принадлежал Ковтуну Вадиму. Он и не вспомнил этот номер даже. И неудивительно — я бы тоже не вспомнила, какой номер у меня был шесть лет назад. Я не поленилась посчитать количество телефонных звонков. С Никитиным Вадим разговаривает 13 раз за месяц, состоявшихся же разговоров три (остальное — соединение, длившееся секунду). Согласитесь, для закадычных друзей, которые собираются совершить преступление века, немного. С Сухорадой - не более шести раз. С Илютиковым и Кирилловым вообще не общались. С Сашей – чаще, 13 раз в месяц. Но они родные братья!"

Адвокат делает акцент на том, что обвиняемый если и принял на себя политику признания вины, то должен был рассказать и о подготовке преступления. Он же не говорит ни слова о том, как созванивается со своими товарищами. Да и на видео, когда Ковтун-старший опознает место действия, он толком не может показать, где и что находится, с какой сопки спускались, где происходило убийство и где закопаны тела.

Кроме того, отмечает адвокат Быкова, пули, найденные в телах погибших, могли быть не только из оружия, найденного у подсудимых — об этом говорится и в результатах экспертиз.

Высказаться в ходе прений отказались Александр Ковтун и Владимир Илютиков. Остальные кратко обозначили свою позицию: все стоят на том, что невиновны.

Максим Кириллов: "Прокурор, говоря о моем непосредственном участии в преступлении, констатировал, что 27 сентября я работал. А 26 сентября сказал, что я ездил, следил и знал. Но не привёл никаких доводов. Иными словами – выдал желаемое за действительное. Все вы видите фото, представленное вам в ходе заседания, где я стою на фоне дикорастущей конопли. Нет ничего более заурядного в Кировском районе, чем куст дикорастущей конопли. Фото сделано на охоте. Я не вижу ничего более обычного, чем пойти на охоту и наткнуться на это растение. Сами посудите: зачем мне участвовать в убийстве четырёх человек с целью отобрать наркотические средства, если я мог пойти и собрать их так? Но на фото не изображено никакой моей заинтересованности, как об этом говорил прокурор, в конопле. Я её не курю и не собираю".

Вадим Ковтун: "Я скажу немного. На мой взгляд, государственный обвинитель не представил доказательств, на основании которых меня обвиняют в убийстве".

Алексей Никитин: "Как уже сказали мои защитники, приговор не может быть основан на предположениях и обвинениях. Я не услышал никаких доказательств в инкриминируемом преступлении. Показания все были несостыкованы, несовместимы. Я не помню, что делал десять месяцев назад. О сплоченности лиц, сидящих на скамье подсудимых, прокурор судит по двум фотографиям, на которых 19-летние парни дурачатся. Хотя должны, по мнению прокурора, восторгаться уловом. У меня вообще был другой круг общения. Я не пью, не курю, к наркотикам отношусь отрицательно. Вы видели моих друзей, когда они давали показания, видели мои фото. Все подтвердили, что я всегда был при деле, зарабатывал. Да, Александр Ковтун – мой одноклассник, Вадим – мой сосед. Я с ними общался. На меня повесили ярлык "приморского партизана". Я никогда не входил ни в какую банду ни добровольно, ни по принуждению. У меня никогда не было мотивов совершать преступления. Все мои близкие отношения – мои друзья, семья..."

Валерия Федоренко

Загружаем комментарии...

Полная версия сайта