Новости Владивосток

«Владивосток — город нашенский!» — горожане признаются в любви к приморской столице в конкурсе эссе на VL.ru

Владивосток встречает приезжих соленым морским воздухом и криком чаек. О первой встрече с приморской столицей рассказывают в своих эссе участники конкурса VL.ru ко 156-летию Владивостока.

Владивосток портовый, город моряков, дождей и туманов. Здесь суровые зимы, влажное лето. Но чудесная осень. О своем видении города у моря рассказывают горожане. Прием эссе завершится уже завтра, 8 июля, в полночь. А пока мы публикуем очередную подборку присланных на конкурс эссе.

Ольга Ермошина - Владивосток — город нашенский
Виктория Тихомирова - Запоздалое признание в любви…
Юля Мельникова - Владивосток — город нашенский
Юлия Колодько - Владивосток — город нашенский
Елена Майборода - С любовью о Владивостоке


Владивосток — город нашенский

Я подхожу к "таксующему" бронзовому морячку на Океанском проспекте и прикасаюсь к его отполированной, поднятой вверх ладони… Он для меня – машина времени, переносящая в конец ХХ века, когда были живы многие из моих друзей и родных, когда улицы не казались еще крутыми и бесконечными, небо над головой почему-то всегда было ярко синего цвета, люди на улицах – улыбчивыми, и каждый второй человек в городе имел отношение к морской профессии.

Это цветное кино безоблачной жизни начинает прокручиваться в голове, и путь становится короче. Наверное, у других людей возникают свои ассоциации, но то, что любой проходящий бросает добрый взгляд на стоящего у аптеки морячка – это точно.

Я очень хочу, чтобы в нашем родном Владивостоке было больше милых городских скульптур, чтобы и молодым, и людям в возрасте они доставляли приятные моменты, когда, затормозив на них взгляд даже среди шумного, суетного бытия, глубоко в душе возникала теплая волна, которая будила в людях доброту и приветливость. Возможно, именно от их улыбок спешащим навстречу людям этот день запомнится, как солнечный.

Скажете – это незначительный штрих к портрету города. Соглашусь. Но присмотритесь к лицам людей на отрезке пути вниз от "Изумруда" до аптеки № 33. Они – светлые.

Ольга Ермошина


Запоздалое признание в любви…

Влюбилась в него 13 лет назад… Так сильно и сразу, как может влюбиться 20-летняя девчонка в зрелого мужчину. «Владивосток – брутальный, мужской», - говаривал мой знакомый…Я увидела его тогда, в 2003, когда приехала в этот шальной портовый город поступать на заочное отделение журналистики в вуз, и сразу поняла, что попала… С тех пор эта любовь мучительная, порой непонятная мне самой, всегда рядом, где-то в сердце… Она – первая потому что. И эту эмоциональную связь оборвать не представляется возможным. С того момента прошло 13 лет. А любовь не прошла… Более того, она переросла в отношения. Особые, с уважением, пониманием, порой, конечно, непростые, с претензиями. Но не любить этот город оказалось мне не под силу. Впрочем, я давно поняла, что Владивосток никого равнодушным не оставляет. Энергичный, я бы даже сказала энергетический.

Столица Приморья, жаркая, пропитанная августовским соленым солнцем и свежим, как сырая мята, ветром, встретила нас с мамой приветливо. Я, распахнув глаза, смотрела вокруг. Удивляло меня все. И близость моря, и люди, которые, казалось, совсем иные, нежели в моем небольшом городке на Сахалине. Незамороченные, улыбчивые, открытые что-ли…

Я – душа морская, всю сознательную жизнь провела на острове. Портовые города видела. Но чем же пленил меня этот город? Стояла на привокзальной площади, янтарное солнце било мне в глаза, под ногами плавился асфальт. Помню одно: меня этот город обескуражил. Мы с мамой поселились на Эгершельде, в гостинице рядом с морской бурсой, как мне тогда объяснили. Я выглядывала из окна 8 этажа, видела нитку горизонта, ярко-рыжий медяк солнца, лениво заваливающийся за нее. А внизу гуляли курсанты. Задирая пока еще вихрастые головы, они кричали в гостиничные окна каким-то девчонкам фривольности, те хохотали, как полковые лошадки, кидая в них мелкими монетками… Таким запомнился мне первый вечер во Владивостоке…

Владивосток. Он будто смеялся, задорно, приглашал на размеренный полонез, при этом в голове звучала песня Лагутенко. О, этот вздорный музыкальный приморский парень был настоящим божеством для нас, школьников 90-х и студентов «нулевых». «Мумий Тролль» тогда – кумир моей подруги. Смешно, но она, школьница, еще в 98-м году говорила: «Я обязательно поеду во Владивосток, поступать в медицинский». Поехала, поступила… И осталась. А через пару лет приехала я.

Самое больное и тяжелое – расставание. Как говорится, маленькая смерть. Каждый раз, уезжая после сессии из Владивостока, я ощущала пустоту. Меня тянул этот город, тянул, как магнит, я отходила от поездок сюда, как от дурмана. Понимала, не умею любить по-другому. Город же встречал меня метелями, разрывая сознание ледяными ветрами. Он не был ласков, он был самим собой. Влекло в нем то, что он не хотел нравиться, не заискивал, не заигрывал, нет, просто давал карт-бланш: хочешь – люби, не хочешь, не люби. Проверял на прочность, испытывал на верность. Сюда хотелось приезжать. Я скучала. Отчаянно. Мечтала, что когда-нибудь перееду. Буду жить здесь, гулять по «Арбату», наблюдать закаты на набережной… Мне здесь сочинялось, думалось, хотелось, жилось.. Кто-то скажет: ты сама выдумала эту любовь, на свете много других городов, ты там просто не была. «Может быть», - ответила бы я тому человеку. Неохота ничего никому доказывать.

А город расцветал. Все чаще мелькая в сводках новостей, он привлекал внимание ко всему Дальнему Востоку. Менялась страна, менялся Владивосток. Я бывала в своем любимом городе все чаще. Меня ревновали к нему, ревновал супруг, ревновали родители, ревновали друзья. Помню годы стройки перед саммитом… Туловище моста тогда еще не растянулось над бухтой Золотой Рог, только строились его монументальный опоры. Единое пространство исторического центра Владивостока, казалось, вспорото. Но сказать, что лично меня коробило это, не могу. Конечно, я как приезжая, видела лишь красивую картинку, для местных же жителей стройка стала настоящим испытанием, историей с продолжением: воровством казенных миллиардов, «посадками», сменой руководства. Но в этом весь Владивосток. И он опять предлагал любить себя таким, какой он есть. Неоднозначным, немного сумасшедшим, живым. Органичным в своей эклектике. Если переводить на язык отношений, фактически мы стали любовниками… Конечно, запретный плод сладок, скажете вы… Возможно.. Но наши с ним отношения были максимально честными, хотя эмоции, конечно, зашкаливали. Журналистские сессии за шестилетний период обучения в тогда еще ДВГУ – пожалуй, один из самых лучших периодов в моей жизни.

«Знаешь, у меня есть мечта», - однажды я сказала своей подруге, когда мы ехали с ней по ночному Владивостоку. «Какая?» - улыбнулась та, внимательно следя за мокрым асфальтом, бегущим под колеса ее джипика. «Я хочу вот так же, за рулем, ехать по ночному Владику, и слушать "Мумий Тролля"», - сказала я.

Ксюшка тогда улыбнулась и сказала, что только мы, приезжие, называем Владивосток – Владиком. Для местного населения такое уничижение любимого города неприемлемо. За это можно и схлопотать. Шутка, конечно.

Сегодня моя мечта исполнилась. Я почти два года живу во Владивостоке. Я стартанула сюда с одним чемоданом осенью 2014 года, оставив личную квартиру, стабильность, налаженный быт. И город принял меня. Не сразу, устроил мне испытания на прочность своей свободой, о которых знает только он и я. Но это наше с ним. Он не полез обниматься, как пьяный, развеселый, «радовый» гостям докер, он не принял «понаехавших» с распростертыми объятиями. Но я-то понимала: вот моя свобода. Он дал мне то, чего у меня не было ранее: веру в себя. За это я безмерно благодарна своему любимому городу… И не устаю признаваться в любви ему. Порой бурчу и жалуюсь на дороги, захлебываюсь в кусках тумана, который, кажется, лезет изо всех щелей, сетую на погоду... Но я уже обросла той просоленной морем приморской кожей. Мне нравится быть своей тут. Я люблю этот безумный город и всегда ему говорю: если вдруг потянет в другие города, ты только не ревнуй…. Первая любовь, она не ржавеет.

А он, как бывалый моряк, видевший виды, знавший много любовей, страстей, обид, горечи, успехов и падений, тихо улыбается мне мостами, треплет по плечу норд-вестом и все понимает.

Виктория Тихомирова


Владивосток — город нашенский

За что можно любить Владивосток? Город, находящийся на самой окраине России. Слишком далекий, слишком молодой, не слишком удобный. Но вот за что люблю его я.

За яростные зимние ветра, звенящие и морозные, несущие кристаллики льда между ледяными торосами и черными пятнышками рыбаков, усеявших стылые белоснежные поля. С протяжным завыванием ветра проносятся через весь город, по его извилистым улицам, хаотично застроенным разношерстными домами, и вырываются на свободу над сверкающей водной гладью, где-то над островом Скрыплева, разнося по поверхности моря причудливые узоры из ледяной шуги.

За весеннее благоухание цветущей вишни, склонившейся над спокойной гладью причудливо изрезанной бухты Новик. Деревья столь щедро устилают гладь моря нежно-розовыми лепестками, будто хотят застелить его ковром. Плотным и душистым, как в тронном зале самого роскошного замка, где вместо стен - скалы, на которых вместо причудливых канделябров и подсвечников расположились раскидистые кусты рододендрона Даурского с горящими ярко-розовыми цветами.

За июньские, густые туманы, когда прохладный летний воздух насыщен запахами свежей травы. Когда капельки тумана белой сединой оседают на старинных, ярко-оранжевых кирпичах Миллионки, пропитывают скрипящие деревянные половицы домов. Туман тянет свои мягкие щупальца из моря, как спрут, заползая все выше и выше. Он застилает дороги, заставляя автомобилистов снижать скорость и тянуться медленным хороводом в тусклом свете фар. Следом в тумане теряются сопки, усеянные, словно белыми гусеницами, панельными девятиэтажками. Пелена заполняет весь город, изо всех сил тянется ввысь и, окончательно обессилев, оседает на мощных вантах Золотого моста, готовая с первыми лучами восходящего солнца сорваться вниз блестящими каплями, звонко барабаня по стеклам проезжающих машин.

Может быть, стоит любить город за безбрежное синее море, переливающееся под жарким августовским солнцем? За полуденное марево, окутывающее разомлевшие улицы жарким пледом. За тихие закаты, когда багряное колесо солнца, последний раз сверкнув на пушках грозной Ворошиловской батареи, угасает за сопками, чтоб через несколько часов снова взойти на востоке, дав начало новому, сверкающему морской голубизной дню.

И даже когда меркнет зелень лета, Владивосток еще ярче расцветает оранжевыми красками осени. Природа будто замирает, боясь упустить это тонкое чувство гармонии. Море, воздух, сопки, листья - все переплетается в причудливый и дивно слаженный узор. Это бархатное полотно держится до поздней осени, и только лишь злые ноябрьские ветра разрывают его, давая начало новому циклу. Можно не любить осень, но не любить осень во Владивостоке невозможно. 

Я люблю Владивосток, но мне горько осознавать то факт, что человек ко всей его красоте практически не причастен.

Юля Мельникова


Владивосток — город нашенский

Прежде чем отправлять свое эссе, я ознакомилась с работами других участников и злобными комментариями к ним. Определить, кто прав – невозможно, в мире нет только черного и белого. Есть две стороны медали, две стороны бутерброда, добро и зло в человеческой душе, свет и тень и прочие, набившие оскомину, очевидные сравнения.

Взять хотя бы приморское лето.

Серое небо, сырой воздух, мерзкий холодный ветер. Из-за недостатка солнечного света пышная зеленая листва за окном кажется блеклой, как с наложенным фотошопным фильтром. Утром с трудом вылезаешь из теплой свинцовой тяжести одеяла, идешь на остановку, продираясь через серый влажный воздух, как сквозь липкую вату, перепрыгиваешь через грязные лужи, чуть ли не раздвигая руками промозглую сырость, и сама становишься какой-то грустной и серой. Такова плата за близость к морю.

Но вот мудрая фраза на кольце царя Соломона вступила в действие, и это прошло, кончилась издевательски не летняя погода. И теперь мы получаем уже бонусы морской жизни: в воздухе пахнет звенящей жарой, кострами, страстью летних романов, катерным топливом, солью, и на берегу слышны крики пресловутых чаек, даже не подозревающих о том, что они являются объектами народной любви.

Мусор, криминал, коррупция, сырой климат – это Владивосток. Ослепительно синее море, захватывающая дух красота, острова, неповторимый азиатский колорит – это тоже Владивосток. И для каждого он свой.

Первая любовь, поиск себя, потеря и приобретение друзей, начало самостоятельной жизни, саморазвитие и деградация, в зависимости от периода жизни. Энергетика живых концертов, размазанная по лицу холи-краска, загадочная экспериментальность play-back театра в закрытой арт-студии, раскачивающийся под ногами мост, толпа людей с фотоаппаратами, случайно встречающиеся на улицах актеры местного кино, добрые глаза настоятеля мужского монастыря на Русском острове и много еще других кусочков составляют мою личную владивостокскую мозаику.

Как можно не любить город, с которым у тебя столько связано? Так же, как невозможно не любить друга, который видел тебя и успешной, и лузером, и счастливой, и рыдающей, с которым вы выпутывались из трудных ситуаций и распивали чаи до утра. Имеют ли значение его недостатки при практически общей биографии?

В одной притче три слепых мужчины трогали слона. Один потрогал ногу и сказал, что слон похож на столб, другой потрогал хобот и решил, что слон это почти змея, третий трогал бивень и тоже сделал неправильные выводы. Но все они были по-своему правы.

Разве это трудно: открыть глаза и увидеть слона целиком? Нужно хотя бы попытаться.

Колодько Юлия


С любовью о Владивостоке

Зима во Владивостоке. Холодная, ветреная, бесснежная. Открываю глаза перед рассветом и больше не могу заснуть. Надеваю сто одежд и еду встречать рассвет на Спортивную набережную. Город еще спит, лишь на льду ждут рассвета и хорошего улова редкие рыбаки.

Постепенно небо окрашивается в розовый. А я стою посреди моря и едва шевелю замерзшими пальцами, чтобы запечатлеть стаю голубей, радующихся новому дню вместе со мной. Не люблю зиму, но за такое утро можно многое ей простить, даже обледеневший подъем на Комарова.

Ближе к календарной весне, хотя довольно часто именно весной, владивостокская зима вдруг осознает, что ей недолго осталось, и спешит избавиться от всех имеющихся запасов снега.

Новогодняя сказка опускается на город, вместе с транспортным коллапсом и сокращенными рабочими днями. Жители, конечно, ворчат и ругаются, стоя в километровых пробках или добираясь на работу пешком, но в глубине души каждый радуется белой чистоте улиц и огромным снежинкам, беззвучно падающим на ресницы.

Что касается лично меня, в такие дни я пробираюсь сквозь сугробы с восторженной улыбкой и мыслями о том, что моя нелюбовь к зиме - ненастоящая.

Потом еще долго мы носим домой килограммы песка и грязи. Днем снег тает, вечером снова замерзает, и пробки на дорогах выматывают. В заливе ломается лед, и мы чувствуем: осталось совсем немножко потерпеть до первого весеннего тепла, и ждем, катаясь на льдинах на Токаревской кошке и высматривая нерп в синей воде.

И вот однажды утром Владивосток одевается в первый весенний туман. На мой взгляд, туманы очень к лицу этому городу. Гуляя по улицам, ощущаю себя героиней романтического фильма: нет ничего определенного, ни одной четкой линии, лишь очертания, смутные и многообещающие. Иногда он рассеивается, и тогда, уютно устроившись со стаканчиком кофе на видовой, можно наблюдать, как зажигают подсветку на домах с другой стороны бухты Золотой Рог - каждый день на пару минут позже, чем вчера, и как мерцают огоньки фар на таком важном для нас всех Золотом мосту.

Когда туманы ненадолго уходят, мы наслаждаемся первыми красочными закатами.

А потом постепенно распускаются цветы на деревьях, появляется зелень на газонах, первые коленки из-под пальто и блеск в глазах прохожих. Владивостокцы счастливы, что холодная зима позади, а впереди – лето, что означает отдых на море, катание на велосипедах, роликах и еще массу интересных занятий.

В это время я люблю бывать на маяке (хотя я люблю маяк в любое время года). Не могу определиться, что романтичнее – туман в городе В. или его «визитная карточка» в шторм.

В мае в порт заходит первый круизный лайнер, и все социальные сети пестрят его фотографиями. В этом году я впервые побывала на торжественной и шумной встрече лайнера Costa Victoria, и, глядя на улыбающихся и пританцовывающих под нашу «Калинку» азиатов, сама почувствовала себя немного в путешествии.

А дальше из июньского тумана постепенно проглядывает лето: каждый новый закат ярче и красочнее предыдущего, каждый солнечный день - на вес золота. Жители города осваивают новые пляжи на острове Русском, ходят в походы на мыс Тобизина и остров Шкота, встречают рассветы, стоя на SUP-бордах, выезжают на пикники к морю, празднуют День молодежи и день рождения города, занимаются йогой под открытым небом на выходных, катаются на роликах на набережной Цесаревича и на велосипедах – на набережной ДВФУ. Лето – это отдельная жизнь, и даже если ты работаешь, все равно ощущаешь дух отдыха, потому что живешь в городе у моря.

На моей личной карте города и окрестностей важное место занимает мыс Тобизина – полуостров, покрытый цветущим шиповником с красивейшими отвесными скалами, со своим стражем – Хитрым Лисом, который поселился у тропинки и встречает гостей в надежде на угощение.

Открытием этого года стала сопка на Тигровой, откуда открывается потрясающий вид на центр города – днем можно просто сидеть на скале и пить чай, любуясь панорамой, а в праздничные вечера - посмотреть салют на фоне здания администрации.

Рассказ о владивостокском лете был бы неполным, если бы я снова не упомянула мой любимый маяк: пробираться к нему по затопленной косе – отдельное, ни с чем не сравнимое удовольствие.

Наконец, в город приходит осень. Сначала теплая, солнечная. С красочным Днем тигра, кинофестивалем «Меридианы Тихого» и по-новому, по-осеннему фееричными закатами. Потом – дождливая и ветреная. Постепенно меняют цвет листочки на деревьях, и в это время мне особенно нравится гулять по зеленой тропе вдоль кинотеатра «Океан»: в свете фонарей эта дорожка также ассоциируется с декорациями к романтичному, немного грустному фильму.

Легкая осенняя меланхолия просыпается в моей душе – тихо брожу по улицам, фотографирую пожелтевший город, дышу морем и пытаюсь услышать голос своего сердца, в котором законное, заслуженное туманами и закатами место занимает горячо любимый Владивосток.

Елена Майборода


Поучаствовать в конкурсе может каждый. Мы не ограничиваем список тем: интересные уголочки городских улиц, меняющийся облик района, море — да хоть погода и закаты. Не стесняйтесь, если ваша любовь к Владивостоку рвется наружу — пишите!

Таланты не останутся без наград. Сервис «Базы отдыха» подготовил для победителя главный приз — двухдневную путевку на базу отдыха «Берег Грина» в одном из самых живописных морских уголков Приморья — бухте Триозерье. Автора лучшего эссе будет ждать четырехместный домик на песчаном пляже. Кроме того, участников конкурса ждут и другие приятные сюрпризы и подарки.

Сообщения с фотографиями и историями можно присылать до 00.00 8 июля на номер WhatsApp +7 (924) 242-77-33 и на редакционную почту lenta@vl.ru. Телефон редакции: 241-49-26. В теме сообщения просьба указать название акции «Владивосток — город нашенский!» и имя автора послания.

Первый выпуск: эссе авторов Voitceh Kalinsky, Sergey Stern и Людмилы Ломакиной

Второй выпуск: эссе Евгения Шумала, Ксении, Анастасии Плахутиной, Александра Бондарика и Олега Кириллова

Третий выпуск: эссе Анны Петросян, Лилии Ермошиной, Дарьи Справедливой, Марины Овчинниковой, Оксаны Гончаровой и Натальи Митрофановой

Четвертый выпуске: эссе Татьяны Таран, Людмилы Грачевой, Julia Batytskaya и Маргариты Барановой.

Пятый выпуск: эссе Михаила Корсакова, Svetlana Arciniegas, Ксении Мальцевой, Натальи Рычковой.

Шестой выпуск: эссе Анны Стрижак, Виктории Лукьяновой, Виктории Шевцовой, Тот Самый К., Михаила Корсакова.

Загружаем комментарии...

Полная версия сайта