Новости Владивосток

Примадонна оперной сцены Мария Гулегина покажет во Владивостоке настоящую «Тоску»

Во вторник, 10 мая, в музее имени Арсеньева (Светланская, 20) состоялась встреча творческой общественности Владивостока с примадонной оперной сцены Марией Гулегиной, которая во вторник исполнит партию Тоски в спектакле Приморской сцены Мариинского театра.

Собравшимся показали фильм Сергея Майорова «Прима из клана сопрано», а затем на вопросы ответила сама Мария Гулегина.

«Вы сегодня становитесь свидетелями важного исторического события – впервые в истории музыкального мира на Дальний Восток приехала Мария Гулегина – величайший голос современности, драматическое сопрано № 1 мира, - сказал, представив свою картину (кстати, получившую Гран-при на фестивале документального кино в Генуе), Сергей Майоров. - Ей поклоняется Япония, Корея, Австрия, Италия, Испания, США, в России же она до недавнего времени почти не была известна. Но на открытии Параолимпийских игр в Сочи выступала именно она!»

Визит Марии Гулегиной – уникален, никогда еще во Владивосток не приезжали оперные артисты такого уровня. Мария Агасовна – личный друг и ученица Валерия Гергиева, она прилетела по его просьбе.

«Мария Гулегина, - сказала Ирина Ткаченко, директор Приморской сцены Мариинского театра, - интересна на сцене, интересна в жизни, интересна как мать, подруга, жена… И все грани этой удивительной женщины складываются в том образе, который она создает на сцене.

Она не из тех, кто просто отпевает партию, она вкладывает душу в спектакль. Приехав во Владивосток, она буквально сломала весь спектакль, перестроив его по-новому, работала два дня и сделала такую "Тоску", которая потрясает свой чистотой и страстью. К сожалению, еще в самолете певица простыла, так что пришлось немного сдвинуть ее график выступлений в нашем городе и кое-что отменить».

Мария Гулегина не отрицала – она действительно по сути заново поставила «Тоску» во Владивостоке.

«Все говорят, мол, Гулегина – это характер, - сказала примадонна. - Да, это правда. Я никогда не изменю сама себе, своей музыкальной совести. Когда мне прислали видео "Тоски", поставленной во Владивостоке, то первое слово, которое я сказала, едва начав смотреть запись, было то русское слово, которое я не могу произнести публично. Крепкое словцо. И я сказала дочке: "Наташа, я никуда не еду, в этом нельзя участвовать, это ужас". Потом подумала: "Валерий Абисалович лично просил, значит, лететь надо". Но петь в таком позорище я не могу. Написала в театр, спросила, можно ли переделать спектакль, не будет ли у театра проблем с выплатой неустоек, например. Мне ответили – переделывайте так, как сочтете нужным. И я успокоилась. Две репетиции, которые мне удалось провести, пока я окончательно не разболелась, меня вдохновили – этого безобразия, пошлости, глупости, которые я увидела на видео, - их нет. Режиссеру бы я многое сказала.

Но я не тот человек, который сдается. И не тот, который тихо приезжает, поет спектакль и уезжает обратно. Уж если я сюда приехала, и поскольку меня так долго ждали, то я не имею права петь не в полную силу и работать абы как. Тем более что Валерий Абисалович лично просил меня приехать во Владивосток».

Мария Гулегина рассказала: ее Тоска – наивна и добра, прекраснодушна и искренна. Она попадает в жестокий мир, который и губит эту ранимую душу. Примадонна подробнее рассказала об особенностях своей партии и ответила на вопросы корреспондента VL.ru.

- Моя Тоска - та девочка, которую я знаю, которая живет во мне, - сказала певица. - Ей в голову не приходит, что могут быть подлые люди на свете.

Замечу, моя Тоска каждый раз меняется – в зависимости от партнера. Если Каварадосси – певец с не очень сильным голосом, невысокий, я снижаю обороты, чтобы на его фоне не выглядеть эдакой всезнающей мамашей…

Когда я спела первые семь спектаклей «Тоски» в Ла Скала, то поняла, что нельзя петь только так, как меня учили, что я просто не вырасту как артистка, и стала искать каждый раз что-то новое в партии Тоски, и потому она по сей день мне интересна.

- Вы благодарны богу за ваш дар или иногда хотели бы от него отказаться?

- Да никогда в жизни! Что бы я делала без своего дара? Это моя жизнь, мое служение. Не представляю себе иной жизни…

- Из каких составляющих складывается ваш успех?

- Для начала – генетика. Все мои предки, дедушки и бабушки, хоть в опере и не пели, но голоса имели сильные, потрясающие. Разумеется, не получится бриллианта без огранки и любому алмазу нужен мастер. Поэтому вторая составляющая – педагог по вокалу. В моем случае – это Евгений и Людмила Ивановы, которые, слава богу, сумели еще в Одесской консерватории разглядеть в моем голосе, который все называли меццо-сопрано, задатки драматического сопрано и помогли их развить. Все режиссеры, с которыми мне доводилось работать, оставляли след в моей жизни, вносили свою лепту в то, чем я стала… Разумеется, нельзя не сказать о Валерии Гергиеве, который не просто научил меня петь, как летать, но и вернул меня в Россию, предложив спеть в Мариинском.

Третий кит – мой труд. Тяжкий и постоянный. Без него просто ничего не выйдет.

И еще одно – тот огонь, который горит в душе. Знаете, когда рыба идет на нерест, она знает, что погибнет, но выполнит свое предназначение… Так вот я знаю свое предназначение и следую ему.

- Был ли у вас в годы учебы, например, кумир – может быть, вы хотели петь как Мария Калласс?

- Боже упаси. Я же совершенно случайно попала в консерваторию, даже не думала о карьере оперной певицы. Меня мама привела в консерваторию. Я, как та Бурлакова Фрося, пришла, спела тихим голосом – и вдруг меня взяли на подготовительные курсы, на нас практиковались студенты консерватории.

Потом я очень рано, по кавказским обычаям, вышла замуж, в 18 лет уже родила дочь. И всерьез петь не собиралась, мое крепкое армянское воспитание диктовало: надо быть женой, матерью. Другой разговор, что семья не сложилась, свекровь считала профессию певицы неприличной, шептала, шептала моему первому мужу – и дошепталась. Жить стало невозможно, я взяла дочь в охапку и ушла. И чтобы доказать, что могу все сама, начала всерьез учиться петь.

Однажды, когда мы с дочкой уже жили у мамы, а мой отец уже умер, мы втроем боролись за существование – жили на мамину пенсию, потому что из гордости я отказалась от алиментов, так вот, ей приснился сон, что я пою в «Ла Скала». Я сказала – да что ты, мама, меня бы хоть куда-нибудь бы взяли… Нет, я не думала ни о какой великой карьере, и в жизни у меня не было такого – быть как Калласс.

И от того, что я никогда не смотрела, не изучала, как эту или иную партию поет Калласс или другая певица, может быть, я и смогла стать самой собой.

- Есть ли такие театры, где, как говорится, вам и стены помогают?

- Минский театр оперы, где я впервые вышла на сцену. Театр, где я родилась как певица и актриса, где все на меня посмотрели и сказали: вот она! Это «Ла Скала». Сегодня мой дом родной – Мариинский театр. Я захожу в это историческое здание, чувствую этот удивительный запах, и сразу - мороз по коже. Очень боюсь, что его отреставрируют и этот запах, эта аура пропадет. Мне кажется, что в таких старых залах живет дух великих певцов, выступавших тут веками. Его нельзя терять. Вот «Ла Скала» отреставрировали – и там пропала эта намоленность, эта аура. Не то. То же с Ковент-Гарден…

- Вы увезли с собой из СССР свою библиотеку, классику на русском языке. Вы читаете эти книги внукам?

- К моему глубокому сожалению, мои внуки – немцы. Они не очень хорошо говорят по-русски и по-армянски. Это моя самая большая боль. Я ничего не могу с этим сделать. Моя дочь с 9 лет воспитывалась в интернатах, пока я работала, чтобы содержать ее и маму. Она вышла замуж за немца, их дети – немцы. Вот так. Но я рада, что мой сын – патриот России, он отлично говорит по-русски, читал эти книги.

- Вдохновил ли вас Владивосток как морской город, ведь вы уроженка Одессы?

- Да, Одесса. Город, дух которого уничтожили.

На 40-й день после событий 2014 года в Одессе я спела в память жертв этой чудовищной трагедии в театре Валенсии «Реквием» Верди. Не могу простить того, что сделали с Одессой…

И увы, но увидеть много во Владивостоке – по объективным причинам, я не успела. Но ведь это повод вернуться, не правда ли?

На прощание Мария Гулегина подарила музею икону святой Марии Египетской, которую 10 лет возила с собой по всему миру, и серьги, в которых в течение многих лет выходила на сцену в партии Тоски, и оставила запись в книге почетных посетителей музея – той же, где на первой странице добрые слова от великого Амундсена.

Директор музея Арсеньева Виктор Шалай — newsvl.ru Автор фильма «Прима из клана сопрано» Сергей Майоров — newsvl.ru Ирина Ткаченко, директор Приморской сцены Мариинского театра — newsvl.ru Фильм «Прима из клана сопрано» Сергея Майорова — newsvl.ru Мария Гулегина заново поставила «Тоску» во Владивостоке — newsvl.ru В музее имени Арсеньева состоялась встреча творческой общественности Владивостока с примадонной оперной сцены Марией Гулегиной — newsvl.ru Визит Марии Гулегиной – уникален, никогда еще во Владивосток не приезжали оперные артисты такого уровня   — newsvl.ru Подаренные музею серьги из спектакля и личная икона — newsvl.ru Мария Гулегина исполнит партию Тоски в спектакле Приморской сцены Мариинского театра — newsvl.ru
Директор музея Арсеньева Виктор Шалай — newsvl.ru Автор фильма «Прима из клана сопрано» Сергей Майоров — newsvl.ru Ирина Ткаченко, директор Приморской сцены Мариинского театра — newsvl.ru Фильм «Прима из клана сопрано» Сергея Майорова — newsvl.ru Мария Гулегина заново поставила «Тоску» во Владивостоке — newsvl.ru В музее имени Арсеньева состоялась встреча творческой общественности Владивостока с примадонной оперной сцены Марией Гулегиной — newsvl.ru Визит Марии Гулегиной – уникален, никогда еще во Владивосток не приезжали оперные артисты такого уровня   — newsvl.ru Подаренные музею серьги из спектакля и личная икона — newsvl.ru Мария Гулегина исполнит партию Тоски в спектакле Приморской сцены Мариинского театра — newsvl.ru

Загружаем комментарии...

Полная версия сайта