Новости Владивосток

«Никогда не знаешь, чем закончатся поиски»: волонтеры, искавшие Ирину Шевцову, рассказали о своей работе (ИНТЕРВЬЮ)

Пять дней волонтеры искали девочку, пропавшую в районе станции Угольной. В первый день район прочесывали четыре человека, в выходные на поиски вышло больше 300 человек. Координатор волонтеров Максим Ананьев (на фото) и активист движения «Неравнодушный гражданин» Александр Малышев рассказали VL.ru, как шла работа, чем отличаются новички от опытных добровольцев и почему от прессы иногда скрывают правду о ходе поисков.

- Впервые мы собрались около пяти лет назад, когда в Уссурийске пропала девочка Настя Луцишина. После завершения поисков у нас сохранились связи, мы зарегистрировали некоммерческую организацию, стали плотнее взаимодействовать с полицией, с МЧС, - рассказывает координатор волонтеров Максим Ананьев. - Сейчас в нашей организации около 3000 человек — но это пассивные участники. Они присоединяются к нам в разное время. И понятно, что все зависит от резонанса.

Часто взрослые могут инсценировать свою пропажу, или где-то быть в состоянии алкогольного опьянения и не звонить родным, или скрываться от должников. После нескольких лет негативного опыта за поиски людей в возрасте не беремся.

За время работы мы выходили искать более 20 детей. Большинство из них находились на второй день живыми. Часть детей убегают и находятся через неделю или две. Каждый раз, когда идут поиски, мы не знаем, чем они закончатся.

На этот раз в первый день нас было четыре человека. А в субботу — 320 человек. Это абсолютно разные люди по возрасту, социальному статусу. В основном от 35 лет и старше. У них есть свои дети, свой бизнес или постоянная работа — а вечером они выходят нам помогать. Они понимают, что горе может коснуться каждого.

Большая часть людей — не новички. Мы познакомились на саммите АТЭС, где я руководил корпусом волонтеров экономической части форума. Все хорошо знают, что такое добровольчество, как относиться к людям, как вести себя в команде.

После первых поисков мы прошли обучение с представителями прокуратуры, МЧС, сотрудники полиции скинули нам памятку: что можно делать и нельзя, что трогать и не трогать руками, где ходить и не ходить. Это очень важно. Были случаи в других регионах, когда люди, желая помочь, сами попадали в сложные ситуации.

Например, в центральной России волонтер нашел тело человека в возрасте — трогал его, пытался пощупать пульс. Оставил много отпечатков пальцев. Выяснилось, что человек умер насильственной смертью — и на нем отпечатки только одного этого волонтера. Правоохранительные органы взялись за него, пришлось долго доказывать невиновность.

- В поисках участвовали простые люди. Как они приходили?

- В основном узнавали через соцсети и информационные агентства. В том числе через сайт VL.ru. Мы сразу разделяли опытных волонтеров и тех, кто с нами впервые. Инструктировали новичков, проводили экспресс-обучение. И пускали на маршруты, где меньше риска чему-нибудь или кому-нибудь навредить. При этом все маршруты важны и нужны.

Люди из Уссурийска, Находки, Владивостока, Артема, Углового приехали на своих машинах, за свои деньги печатали ориентировки, покупали клей, приносили булочки и горячий чай. Я благодарен всем, кто откликнулся и помог...

- Поиски Иры Шевцовой были в чем-то необычными?

- Была особенность — резонанс. Например, мое мнение таково: VL.ru публиковал не всегда проверенную информацию. Да, вы журналисты, и вам нужны факты. Но эти факт будоражат общественность. Вы не представляете, сколько человек мне звонили вечером, рыдающим голосом говоря, что «та-а-акое прочитали на VL, надо срочно бежать и что-то делать». Звонили женщины по 40-45 лет. Мы общались с мамой, с тетей девочки. Их очень тревожило, что раз в два дня на VL.ru выходит какая-то новость или в комментариях пишут, что кого-то поймали, нашли. Каждый раз они накручивали себя все больше и больше.

- С другой стороны, официальные лица часто не хотят общаться с прессой, давать какие-либо комментарии, в лучшем случае правду скрывают. Мы проверяем информацию по своим источникам — не менее точным. Так что отсутствие «официального подтверждения» вовсе не означает, что написана неправда.

- Да, вы шли на шаг впереди официальных сообщений. Но поверьте, я каждый раз общаюсь с полицией тесно. И если они не дают комментариев, то это не просто так: ведь предварительных версий десятки, что-то не доказано, не проверено, они боятся спугнуть подозреваемого. Информация о машине была на третий день поисков. Но ее нельзя было давать всем, потому что этот автомобиль могли загнать в гараж или, например, утопить. И полиция бы не нашла следов.

- А волонтерам дают официальную информацию?

- Мы постоянно оповещаем полицию и МЧС, какие «квадраты» прошли, какой объем работы сделали. Они рассказывают, что сделали. Конечно, мы обмениваемся информацией. Но говорить журналистам не можем: навредить следствию очень легко.

Студент Александр Малышев, активист движения «Неравнодушный гражданин», участвовал более чем в десяти поисках. Он распространял ориентировки, распределял зоны ответственности и сам прочесывал территорию.

- Исчезновение ребенка — это всегда трагедия для семьи, для окружающих. Подключаясь к решению проблем, мы помогаем друг другу, выполняем свой общественный долг.

Поиски, которые заканчиваются хорошо, конечно, приносят нам радость. В таких случаях, как сейчас, мы понимаем, что сделали все, что могли, но...

Мы прочесывали непроходимые болота. Сам лазил в кроссовках, промочил ноги — до сих пор с насморком. С помощью VL.ru и других СМИ к нам пришли ребята с квадрокоптерами. За несколько дней создали целую эскадрилью — больше пяти квадрокоптеров участвовали в поисках. Это позволило быстро прочесать территорию. Возможно, такую технику должны закупить органы полиции. Это точно дешевле, чем вертолеты — но эффективно.

- Приходилось успокаивать кого-нибудь из добровольцев?

- Был случай, когда среди волонтеров пошла паника, они делились слухами и мнениями экстрасенсов. Начали нам звонить женщины. Одна плакала, рыдала. Сказала, что оставляет ребенка с мужем или бабушкой и едет к нам помогать, потому что не знает, что ей делать. Мы к ней посадили двух девушек из ВГУЭСа, очень позитивных, они ее успокоили. Многие откликаются очень эмоционально.

- Для опытных волонтеров сложнее взаимодействовать с полицией или с людьми, которые просто пришли помогать?

- Полицейские с нами работают активно и понимают, что собственных сил может быть недостаточно для оперативного расклеивания ориентировок, прочесывания леса. Они всегда благодарны помощи. А новички очень хотят помочь, но бывают нюансы... Например, надо прочесывать болото, а они на каблуках. Нужно клеить ориентировки в районах, которые мы определили вместе с полицией, а они уверены, что необходимо клеить в других местах. Есть ребята, которые приходят на пятый день и хотят прочесывать район, где девочка жила — а там уже сто человек прошли. Часто кому-то что-то сказал экстрасенс, бабушка-гадалка...

Вторая проблема: бывают люди, которые «знают, как нужно» и хотят так делать. Это не всегда логично и правильно, это рушит командную работу. Был случай, когда мы отправили волонтеров прочесывать одну территорию, а они вместо этого прочесали другую. Но это бывает только с молодыми людьми, кто пришел впервые. Конечно, они что-то не так делают не со злого умысла. Тем не менее, хотелось бы, чтобы люди прислушивались...

Загружаем комментарии...

Полная версия сайта