Новости Владивосток

«Вспомнил, что я неплохой художник» — Павел Шугуров о жизни после кресла чиновника мэрии Владивостока (ИНТЕРВЬЮ)

Павел Шугуров — бывший главный художник Владивостока — один из самых популярных чиновников за всю историю мэрии. Когда три недели назад он покинул пост начальника отдела в управлении градостроительства и архитектуры, многие терялись в догадках. VL.ru побеседовал с Павлом о причинах ухода. А также о том, из-за чего город «затягивается тиной», как «продавать» Владивосток и почему деятелям культуры иногда надо уезжать в столицы.

- Павел, ты так внезапно ушел. Все ведь было хорошо...

- Если «хорошо» - это устойчивое и мягкое кресло, то да. А если говорить об эффективности... Я пришел работать к саммиту АТЭС. Были другие объемы, другой ритм, другие задачи по преобразованию города.

А этим летом я съездил по приглашению в Питер, там открывался Музей уличного искусства. Инвесторы собрали лучших художников из Украины, России, мировых звезд. Около 60 художников. Делал там большой проект «Столбы». И вспомнил, что я неплохой художник. И что мой потенциал до конца не раскрыт. Хочется реализоваться. А по сути, я увяз в чиновничьей рутине, отписках. Ответах на многочисленные письма граждан. «Когда мы построим тот или иной сквер?» - «Да когда-нибудь построим, сейчас денег нет». «Когда мы сделаем такой-то памятник?» - «Спасибо вам за идею. Когда-нибудь сделаем»...

- А когда ты шел в администрацию города, какие были планы?

- Я хотел дать системную основу для развития уличного искусства в городе. Написал программу «Улучшение художественного облика Владивостока» на пять лет. При поддержке главы города Игоря Пушкарева и первого вице-мэра Алексея Сухова  мы стали ее реализовывать. Думаю, все горожане наблюдали, как за три года повысилось качество работ молодых художников, как, потренировавшись на больших объемах с краской, ребята пришли к долговечным материалам. Сколько новых памятников и арт-объектов появилось. Еще важно понимать, что программные мероприятия стимулируют непрограммные. Коммерсанты, спонсоры тоже начали устанавливать скульптуры — как подарки родному городу и как саморекламу...

Я получил образование в Санкт-Петербурге, в «Мухе» (это один из четырех лучших в России вузов по художественному профилю), приехал после учебы полный сил развивать Владивосток. Так получилось, что попал в родной город «под Саммит» и, честно говоря, был очень вдохновлен интенсивностью развития и глобализмом проектов. Но сейчас, когда пристального внимания Москвы нет, мне кажется, что город опять «затягивается тиной». Собственно, это происходит со многими городами. С той же Москвой. Когда Собянин только пришел, исчезли из Москвы ларьки, реклама, стало меньше припаркованных авто, появились велосипедные дорожки, началось озеленение улиц... Сейчас видно, что городом занимаются, но из энтузиазма это все превратилось в некую рутину. Я то же самое увидел во Владивостоке. Возникает куча уродливых ларьков, шашлычек, пит-стопов, шиномонтажек, а фасады исторических памятников, наоборот, ветшают.

Та же ситуация с наружной рекламой. Есть концепция размещения щитов. Она одобрена, принята. Но ничего не происходит, количество щитов продолжает расти. Все потихонечку становится как прежде.

Конечно, дело в деньгах, но не только! Важно не количество денег, а их грамотное распределение и эффективность использования. А здесь нужно, чтобы вся команда работала слаженно. Команды, с которой мы готовили Саммит, нарабатывали опыт благоустройства, уже нет… И я понял, что и мне пора в «реальный сектор экономики», как любят говорить в администрации.

- На твой взгляд, каким должен стать Владивосток?

- Вопрос в том, как мы собираемся «продавать» наш город и кому. На него я пока не слышал ответа ни в одном городе России. Может, только в маленьких городках типа Мышкина или Великого Устюга: первый продает себя как Столица мышей, второй – как Резиденция Деда Мороза. Есть стратегия развития Владивостока до 2020 года, но она, на мой взгляд, — ни о чем. У людей нет понимания, как будет город развиваться.

Если предприниматель открывает бизнес, ему надо узнавать, пойдет ли его услуга на данном конкретном рынке, какие у него конкуренты, затраты. Так и с городом. Город – это такой же товар: его продают, на нём зарабатывают, его совершенствуют и продают дороже, за счёт этого живут. Надо рассмотреть перспективы, которые от наших «хотелок» не зависят. И системно подойти к развитию: понять наше реальное торговое свойство, разработать стратегию продвижения, к ней - генплан, правила развития территории и облик Владивостока.

Если мы только город-порт, например, то это нормально, что у нас все скверы раздолбанные: зачем парки и скверы транспортному узлу, где переваливают грузы и отправляют куда-то? И творческий потенциал не нужен, и университет не нужен. А нужны вузы транспортные, языковые. Вся индустрия должна быть заточена под это.

- Очевидно, что быть просто городом-портом для нас мало.

- Надо маркетинговые исследования провести и понять: то ли мы туристический центр (а им мы вполне можем быть с нашей уникальной природой), то ли деловой. А это, соответственно, значит, что надо выводить отсюда порт, судоремонтные заводы, нефтебазу, накрывать пешеходной зоной железную дорогу. Сложно представить, что топ-менеджеры крупнейших мировых компаний гуляют по Минному городку, такому, как сейчас, или протискиваются сквозь лоточную торговлю и рекламные щиты на улице Русской. Таким людям нужен будет определенный уровень жизни, дома, парковки.

Хотелось бы, конечно, жить в городе «белых воротничков», насыщенном культурной жизнью, чистом и безопасном. Именно такой город я пытался строить, когда работал на должности. Но лично я готов к любому сценарию развития, даже к сценарию «Правый руль», в котором город – это приемный пункт металлолома. Мой Владивосток — город мечты, город творчества. Инициативность и креативность – наши отличительные черты, и при любом сценарии развития это останется с нами. Поэтому я проводил и буду проводить работу с творческими коллективами, теперь уже неформально. «33+1» будет развиваться. И, надеюсь, что и  команды, которые набрали сил за эти годы, будут делать интересные проекты: «Concrete Jungle», «Мураеды», «Муралс», Кирилл Bets.

- А лично ты что будешь делать?

- Заниматься компанией «33+1», творчеством. Много нереализованных идей накопилось. Уже начал собирать мозаику из «приморских» материалов, осваивать технику. Давно хотел попробовать природные материалы использовать. Поехал в бухту Стеклянную, набрал три ведра стекляшек, делаю из них мозаику. Подал документы в аспирантуру в ДВФУ на культурологию. Я диссертацию уже начинал писать в Санкт-Петербурге — но не дописал, было слишком горячее желание домой уехать. Тема здесь будет: «История монументального искусства». Я хочу все уличное городское искусство Дальнего Востока разобрать от начала и до сегодняшнего дня. Придется, видимо, брать размах региона. В Питер лечу осенью в жюри кинофестиваля, там буду участвовать в международном фестивале городского искусства – хорошее событие намечается: плетеных человечков думаю сделать. И в Москве в то же время созревает большой проект – рельефы, наподобие наших «Обитателей Миллионки» по Булгаковским местам...

- Новая команда продолжит твое дело? Кто на смену идет?

- Еще неизвестно. Говорили про Алексея Бокия — он тоже выпускник «Мухи», автор памятников Бриннеру и Прей. Это была бы хорошая замена. Но он отказался, у него много проектов. Я посоветовал Лео Зеленева, тоже выпускника Санкт-Петербурга, автора облицовки центрального фонтана, но и он отказался. И Петра Чегодаева, молодого парня, автора статуи Высоцкого. Он еще думает.

Вообще, оценивая свою деятельность, я не сказал бы, что были особенные результаты. С рекламой ничего не произошло. С колористикой города... это тоже только начало. Декорации, что сделали к Саммиту, сейчас уже обветшали. Работа с советским фондом – сложная, системная… в этом направлении никто и не думает еще.

Только в городском искусстве достигли какого-то результата, и то — это первый шаг. Если бы мы создали рынок и конкурентную среду — другое дело. Ребята, которые воспитались, в отсутствие городского заказа переквалифицируются, займутся интерьерами или чем-нибудь еще. Бронзовое литье освоили, но шедевров мирового или российского уровня не сделали. Хотя да, по сравнению с тигром на Тигровой улице или русалкой — это прорыв.

Мы провели большую работу по концептуальной взаимосвязи пешеходных пространств. Весь город проанализировали на возможность размещения скверов, парков. С той целью, чтобы гуляющие люди не сталкивались с бегущими по делам. Центр города более-менее зонирован, но и тут есть что совершенствовать. Например, прогулка по Спортивной набережной логично и расслабленно переходит на пешеходную улицу Адмирала Фокина, но потом утыкается в Алеутскую, сносится потоком «деловых» людей, и прогулке - конец. Дальше будут ларьки, припаркованные машины. Но можно было бы их убрать, продлить «Арбат». Уйти с Фокина вбок по романтичным улочкам. Одна — через «Цветочный пассаж», вторая — параллельная — даже интереснее, ее вообще никто не использует. Потом выходим на центральную площадь, Корабельную набережную, Адмиральский скверик, дальше — например, в Театральный сквер и наверх — в сквер Муравьева-Амурского, только нужно бы сделать небольшой транзит.

Сейчас здесь – тупик туристического маршрута, а при относительно небольших вложениях можно (и нужно) продлить этот маршрут до видовой на Фуникулере, и дальше – вдоль Проспекта Красоты, где сейчас ничего нет для пешеходов. В общем, с центром все более-менее понятно. А попробуйте назвать такой маршрут в районе Второй речки или улицы Нейбута! А концепция была сделана на весь город, включая Трудовое, островные территории. Оказалось, что Владивосток — город пустырей. И сделать классный пешеходный маршрут можно на всей протяженности города. Ходить скверами, видовыми площадками.

На Эгершельде есть пустырь, где можно сделать парк — больше, чем в Минном городке! Сейчас люди там собак выгуливают. Я о нем сам не знал, пока архитекторы во главе с Ильей Грабовенко, нанятые для выполнения этой работы, не сделали презентацию своего исследования. Настоящий реальный парк возможен на Эгершельде. Ближе к маяку, с другой стороны коттеджей. Со спусками к воде, видовыми точками, пляжем, объектами Владивостокской крепости. Большая часть этой земли муниципальная - бери и делай. На Эгершельде же вообще проблема со скверами. Разработка этой концепции была интересной работой, но для города она может иметь значение только когда начнет воплощаться в реальности. А так радоваться, получается, нечему.

- Уезжать не собираешься?

- Пока все за то, чтобы оставаться во Владивостоке. Как только уволился, все было за то, чтобы уехать на время — и дела питерские-московские активизировались, и бизнес, и связи разные...

- Но ты вспомнил собственное стихотворение «Вали» и не уехал?

- Не совсем… «Вали» - это песня для тех, кто на самом деле валит. Плюнет на все и поедет туда, где за него пыльную работу сделали, «на готовенькое». А вот поехать поучиться, поработать, для опыта, для связей – это другое дело. Во Владивостоке существует такая провинциальная черта. Когда я после десяти лет образования только вернулся, какие-то вещи транслировал в общественную среду, и многие, кто тогда принимал решения, говорили: «О, а этот парень из Питера, он учился там, работал. Он знает, что говорит!» Прошло несколько лет, я «оместнился». Все твердят: «Может, консультанта из Москвы пригласим?» Какой консультант?! Все ж ясно! «Паша, да всем ясно, когда они в своем болоте сидят!»

Для стимулирования я бы рекомендовал культурным деятелем выезжать куда-нибудь лет на пять. Из стратегических соображений, в целях развития города.

Загружаем комментарии...

Полная версия сайта