Новости Владивосток

Генрих Костин: стоянки для «Мистралей» во Владивостоке построили 30 лет назад… и забыли о них!

Его наполненной событиями жизни и кипучей энергии вполне хватило бы на троих. Недаром ходят слухи, что во Владивостоке живут и работают три известных однофамильца Костиных: Костин-водолаз, Костин  - подводник – спортсмен из клуба «Посейдон» и Костин – легенда легкой атлетики, побеждавший таких прославленных спортсменов как Ростислав Знаменский и Владимир Куц. Несмотря на все слухи, правда такова:  Костин один! Сегодня VL.ru  рассказывает о человеке, благодаря которому в морских окрестностях - бухтах и заливах Владивостока удалось сохранить жизнь, а на пляжах можно купаться.

И даже на пенсии он не собирается успокаиваться: пишет книгу, занимается историческими и подводными исследованиями, участвует в заседаниях Морского собрания, публикует рассказы. К его мнению прислушиваются, его ценят и даже побаиваются. О своей жизни, достижениях и открытиях Генрих Петрович рассказал нам в интервью.

- Генрих Петрович, расскажите, как вы стали профессиональным водолазом?
- Это был 1957 год, предпоследний год существования «Кронштадтской водолазной школы». В последующие годы последние инструктора поумирали, и школа автоматически закрылась. Там я прошел очень хорошую теоретическую подготовку палочного режима времен Романовых. Все здесь давалось через мат, палки и личный показ: «Делай, как я». После окончания школы меня отправили на Дальний Восток, служить на флот. Я попал в часть осназа - тогда не было спецназа. И вот, начиная с того времени и по сегодняшний день, я в общей сложности за 48 лет 17 тысяч часов провел под водой. Самый лучший результат в Европе у Раймонда Букера – 9 тысяч часов. А у меня, получается, мировой рекорд, и пока его никто не побил. Он признается КМАСС - подразделение ЮНЕСКО, Кусто, у меня где-то даже от него есть бумажка.

- Это правда, что он звал вас в свою команду?
- Встреча с Кусто была короткой. Я его условия не принял. На уровне русского сбежавшего раба работать не согласился, легко доказав в свою пользу мою спортивную и техническую квалификацию. Кусто - это известный предприниматель Франции, а изобретателем подводной техники - акваланга - был инженер Ганьян. В аппарат Ганьяна на Чёрном море мы добавили свои детали, и он стал работать. У нас ведь тогда не было регистрации патентов.

Параллельно с подводно-технической деятельностью профессионального плана я занимался и спортивной подводно-технической деятельностью.

- А объясните, в чем разница?
- Дайвер, водолаз–подводник и подводно-технический специалист – это совершенно разные вещи. Если сейчас с дайвера снять компенсатор, он утонет, потому что держится наверху, как большинство сегодняшних специалистов, за счет современных технологий. А вот за счет личных физических качеств, учебных, практических, он наверху не удержится. Работа подводно-технического водолаза – это одновременно работа ассенизатора, инженера, гидротехника, слесаря, токаря, монтажника, расчетчика и еще надо живым вернуться, потому что вокруг тебя все придумано так, чтобы ты там не был. Ты работаешь в экстремальных условиях, как только над тобой сомкнулась вода. Причем воды как таковой там чаще всего нет, а есть некий субстрат, в котором ничего не видно, и твоя задача простая – найти труп, заткнуть дырку, сменить винт, сделать еще что-то, что нужно водолазу подводно-технических работ. Главная задача водолаза – управлять воздухом, т.е. находиться в той толще воды, которая тебе нужна для решения профессиональных задач.

Один из самых крупных военных экономистов, небезызвестный Павел Курилов, как-то посчитал пользу, которую я дал России за время своей работы – 52 млн. долларов. Что именно я сделал? 90% причалов Владивостока в подводной части. И сейчас, раздувшись от гордости, могу сказать: еще ничего не рухнуло. Также я участвовал в построении глубинных объектов, как для гражданских, так и для военных нужд. Обследовал и латал днища плавбаз, которые без постановки в док в считанные дни уходили на путину.

Недавно по ТВ показывали французское авианесущее судно, таких у нас должно три стоять. И вот приезжают «спецы», с тусклым видом ищут место, где они будут эти корабли ставить... Но ведь для них во Владивостоке в «Звезде» и «Стрелке» еще 30 лет назад специально была сделана глубоководная набережная, но они об этом просто не знают!

- Помимо спорта подводного, в вашей жизни была еще и легкая атлетика?
- Да, параллельно с основной работой шел спорт. Я был мастером спорта по лыжам. Но все-таки главное мое достижение в спорте – это легкая атлетика. Я в детстве не ходил, получилось так, война, но на Пекинской олимпиаде корифеи – эфиопы, которые всех быстрее в мире бегают, мой рекорд на 1,5 тысячи метров не побили. А ведь я бежал по гаревой дорожке, а они по тартановой, и скорость у меня была тогда с ними одинаковая. До сих пор помню – 1500 метров за 3 мин. 47 сек.

Меня интересовал спорт с двух сторон – самому для себя достичь своего максимума, а также еще научить молодежь тому, чего я уже не могу, то есть быстрее плыть, глубже нырять и быстрее бегать. Я занимался с пацанами около 20 лет, и вот из них вышло 10 мастеров спорта, 21 кандидат, 57 первых разрядов. И кто там? Один из самых известнейших полковников УВД, один из самых лучших медиков скорой помощи, один из самых лучших военных конструкторов ВМФ, блестящие инженеры, прекрасные фирмачи, миллиардеры…И среди этой группы в 90 человек всего один бандит.

- А дочерям любовь к спорту тоже привили?
- У нас четыре высоких спортивных звания в одной семье. Я - 17-кратный чемпион СССР. У жены Нади (Надежды Ивановой – прим. редакции) – 1\3 ведра медалей, 5-кратная чемпионка Спартакиад народов СССР. Дочери – божьи искры. Старшая дочь - КМС по плаванию и боксу, окончила Уссурийский педагогический институт физвоспитания, работает по специальности инструктором в тренажерном зале. Младшая дочь имеет два образования, блестящий английский и прозвище «Черный Ихтиандр».

- У вас действительно и дворянское происхождение имеется?
- Да. Предки по отцу – Арбенины, Страсевичи, Матвеевы, неточно Алябьевы. Дед по отцовской линии, Дмитрий Арбенин, выезжал в Париж на всемирное собрание коллекционеров. Он увлекался антиквариатом. Мать из Шевелевых, крупных лесопромышленников. И город Калининград под Москвой стоит на 120 тысячах десятин земли моих предков. Деревня Костино там есть, теплоход Костина.

Отец был крупным военным строителем, занимался строительством авиапромышленности современной, заводы строил на Урале. А в 30-х годах был репрессирован и сполна заплатил за свое непролетарское происхождение. Но когда время пришло – родину честно защищал. Он начал войну повозочным, а погиб при взятии Берлина командиром танковой бригады у Рыбалко.

- Генрих Петрович, насколько мне известно, вы были в хороших отношениях с первым секретарем приморского крайкома КПСС Дмитрием Гагаровым. И именно после знакомства с ним вы начали заниматься экологией моря?
- Мы познакомились в 1986 году. Из известного СССР и Европе гидротехника-водолаза я превратился в заурядного пенсионера практически без выбора работы. Один из моих спортивных дружков предложил мне место капитана на катере Гагарова. В ближайшем наблюдении он оказался прекрасным организатором, требовательным и жёстким управленцем, на разрыв трубопровода он приезжал быстрее, чем бригада трубопроводчиков. Доверительность определяла наши взаимоотношения. Дмитрий сделал меня своим подпольным консультантом по огромному кругу вопросов города и края.

В то время слова «экология» не существовало, а было определение «грязи». По этим грязям постоянно собирались Бюро крайкома КПСС. Осенью 1986 года Гагаров приволок меня на одно из таких заседаний. Там ставился вопрос по бухте Золотой Рог, тогда ее добили вконец. Выступавшие заявляли, что для восстановления уже мертвой акватории потребуются миллиарды и столетия. То же самое со всеми бухтами в черте Владивостока. В ковше «Труд» привычно крутился фекальный водоворот из насосной станции в 100 метрах от берега.

Тогда ещё был неплохой пляж до самого мыса Купера. Несколько раз в месяц курсанты из академии Невельского насыпали привозной песок на пляж. Это был такой признак – чистый песок, значит, по пляжу будут бродить приезжие и местные партгеноссе. Злая вода смывала песок практически подчистую. Мне стало жалко курсантов. Я вспомнил, что у меня есть профессия гидротехника, попросил у Гагарова вертолёт и купил 2 кг марганца. С высоты 500 метров с грохочущего "сарая" я увидел огромный водяной вихрь. Он заворачивал в бухту Фёдорова от мыса Бурного. Причина была очень простой – отсыпка у гостиницы «Экватор». Она изменила гидрологию бухты. Горький опыт Балтики подсказал решение. Я привёз от мыса Аграновича несколько тысяч резоид капусты в специальном садке и рассадил от ковша Труд в сторону мыса Купера. Был потрясён результатом: песок на пляже сохранился!

Мне не давал покоя фекальный водоворот между яхтами. Я предложил простое решение – протащить трубу мимо ковша дальше в море. Эту несложную операцию легко выполнил АСПТР пароходства. На оголовке трубы я насадил плотные ряды ламинарии. Ведь ламинарию подкармливают мочевиной! Капустные кущи на дне стали привлекательными для донных обитателей и рыбы. С пирса стали ловить рыбу! А в ковше «Труд» остались фекальные наносы метровой глубины.

На катере Гагарова для нужд спортивных секций гребцов мне частенько приходилось бывать на мысе Песчаном. Как-то раз я обратил внимание, что в этой клоаке без всяких признаков воды из моря живут невероятного размера креветки. Они были заранее почти красного цвета. В воду из ручья я опускал доверчивых креветок из сачка. Эту вонючую массу живого и тухлого я привёз в ковш «Труда» и вывалил за борт прямо под сваи.
Потом я просто надел акваланг и с удивлением обнаружил, с какой скорость эти твари очищают сваи от наростов фекальных образований. В 2003 году я стоял на пирсе Клуба на 46 причале чуркинской переправы, на чистом дне лежали тысячи звёзд, клубились гектары капусты, гребешки с ладонь лежали в 30 см подо мной. Роскошные ежи плотно окружали самодельный риф под пирсом. Удовлетворение было невероятным и огромным. Рядом стояли мои соратники. Их было всего семь человек. Через 12 лет работ мы смотрели друг на друга и не верили самим себе.

- В одном из своих рассказов, опубликованных на нашем сайте, вы описываете, как снабжали жителей Рейнеке свежим хлебом, по сути, были, чуть ли не единственным связующим звеном острова с большой землей.
- Да, я регулярно, в течение 12 лет ходил на Рейнеке, это самое южное поселение славян. Возить на остров по льду зимой приходилось всё – масло для электростанций, сами электростанции, ЗИП, избирательные комиссии, врачей, лошадей, коров, трактора, стройматериалы. Начиная с Блинова и до царства Толстошеина, я на своём судне перевёз на остров 75 тонн хлеба. У меня скопилось несколько писем губернатору и в мэрию с благодарностью в мой адрес и удивлённый вопрос: где я беру такой качественный хлеб, тёплый и по самой низкой цене в городе.

- Вот уже долгие годы вы увлекаетесь подводной археологией, руководите клубом «Восток», который занимается подводным поиском затонувших кораблей, следов древних цивилизаций по побережью Дальнего Востока. Вместе со своими учениками сделали уникальные исторические находки.
- Последний раз я был под водой осенью прошлого года. Тогда недалеко от о. Русский мы обнаружили серийный английский паровик. Под водой я провел 2 часа. Скажу вам, самочувствие было отвратное, лазить мне было совсем не надо. У меня есть молодые, которые прекрасно все сделают, но было одно «но» – мне нужно было узнать, как выглядит заклепка на том судне, которое мы нашли, а объяснить молодым, в чем разница в заклепках Франции, Англии, России, тяжело. Я все их на вид знаю, так узнал, что это английский пароход.

А главная цель у меня была узнать – сколько площади китовой кожи стоит на этой паровой машине в цилиндрах. Полтора века назад, даже сто лет назад, синтетики, из которой сегодня делают поршневые кольца, не существовало, и паровик весь шел на китовой коже. Все манжеты, прокладки, трубопроводы изготавливались именно из термостойкой китовой кожи. Вот вам и исчезновение китов. Тихоокеанская эскадра везла 30 тонн кожи на одном судне, чтобы можно было починить поршень. Они же медленно двигались, а между поршнями человек ходил и поливал их из лейки. Вот как выглядела паровая машина. Говорят, что китов перебили на женские корсеты, да чушь это все. Мало модниц, а броненосцев много, и они требовали постоянного количества крупной надежной кожи. Вот сейчас буквально мы с ребятами разговаривали о нашей лодке-малютке, исчезнувшей в Посьетском заливе, как она там исчезла, как ее вместо американской лодки там случайно подняли, где в Дальзаводе вытащили, сколько там было трупов, оказывается, сорок. Завтра на Морском собрании разговор продолжится.

Сейчас я пишу книгу. И про людей очень тяжело писать факты, нужно обязательно давать доказательства. У меня огромный архив документов о людях, которых уже не помнят и о людях, которые не хотят, чтобы их помнили, 10 тысяч негативов подводных снимков. Вся система якорей за последние 5 тысяч лет – все у нас есть. Были якоря: дерево – металл, дерево – камень, а потом только железные и только стальные, лучше сказать металлические…  Нашли на дне Амурского залива славянский металлический якорь IX века. Почему IX века? Потому что форма славянских морских верпов не менялась до XIV века. Добросовестные авторы «Справочника по якорям» точно идентифицировали найденные якоря и время их изготовления. Все совпало.

И буквально 10 ноября 2010 года мои ребята – Арсен Кеворков и Дмитрий Борисенко подняли два каменных якоря с уникальным железным обрамлением, в справочниках мира этого вида якорей нет. А в клубе «Восток» такие якоря лежат, якоря рейда Кафарова, якоря прошлого со стальной кованой арматурой отверстием и глубокой рубленой канавой поперечника. Чтобы якорь долго служил на рейде, понадобилось уже стальное армирование. Вот в чём дело. Но ведь поселения тогда в Золотом Роге не было. Оказывается, было и задолго до Комарова, просто до нас не дошла такая информация. Якоря – это и есть информация. Якорь изготовлен на месте, вырубили в скале монолит нужного веса, привезли. Слабый канат не держал более крупные суда. Где–то на берегу – кузница. Якорь оковали, снабдили рымом, скобами, долго уверенно использовали. Все признаки интенсивной торговли долгое время и на одном месте. Сначала просто камень с канавкой, потом камень с крестообразной выемкой по периметру. Дальше рейд стал с большим числом судов. Значит, поселение росло. Рос объём товарооборота. Появилась база – кузница, береговые складирования, жильё. Возник новый вид технической новинки – стационарный каменно-железный якорь для крупных, уже только парусных судов. Наш поиск закончился блестящим успехом. Мы имеем все формы каменных якорей, неизвестных науке. Ни один музей мира этим не располагает.

Валерия Зольникова - VL.ru
 Генрих Костин из Владивостока: водолаз, подводный археолог и спортсмен — newsvl.ru  Генрих Костин из Владивостока: водолаз, подводный археолог и спортсмен — newsvl.ru  Генрих Костин из Владивостока: водолаз, подводный археолог и спортсмен — newsvl.ru  Генрих Костин из Владивостока: водолаз, подводный археолог и спортсмен — newsvl.ru  Генрих Костин из Владивостока: водолаз, подводный археолог и спортсмен — newsvl.ru
 Генрих Костин из Владивостока: водолаз, подводный археолог и спортсмен — newsvl.ru  Генрих Костин из Владивостока: водолаз, подводный археолог и спортсмен — newsvl.ru  Генрих Костин из Владивостока: водолаз, подводный археолог и спортсмен — newsvl.ru  Генрих Костин из Владивостока: водолаз, подводный археолог и спортсмен — newsvl.ru  Генрих Костин из Владивостока: водолаз, подводный археолог и спортсмен — newsvl.ru

Загружаем комментарии...

Полная версия сайта