Новости Владивосток

Светлана Серебрякова: «Немцы ушли из Мариуполя, а кинотеатр так и остался — «Победа» (ВИДЕО)

Нет в России семьи, которой не коснулась бы война. День Победы — повод вспомнить тех, кто воевал, кто ковал Победу в тылу, кто был в те годы ребенком. Ведь народ, который не помнит прошлого, не имеет будущего. Проект VL.ru, посвященный рассказам участников тех событий и их потомков, так и называется — «Вспомним!».

«Немцы зашли в город тихо». С этих слов художница и кружевница Светлана Серебрякова начинает свой рассказ о жизни в оккупированном Мариуполе. Во время войны она была ребенком, но очень хорошо помнит то время.

В 1942 году Мариуполь, город в Донецкой области, заняли фашисты — на площади напротив дома, где жила Светлана Юрьевна (а тогда еще просто Света семи лет от роду) остановился танк. Повел башней во все стороны — люди только рот открыли: на танке были немецкие кресты...

«Детвора, разумеется, не очень пугалась — играли, прятались. Напротив нашего дома была двухэтажная баня с чердаком. Ее закрыли, потому что не было дров. Во дворе были бревна — мы на них по вечерам собирались и рассказывали страшные истории. И вот однажды вечером Витька Кириченко пришел на бревна и таинственно сказал: «Ребята, я знаю, что надо делать», - начала этот мистический рассказ Светлана Серебрякова.

А надо было поймать черного кота без единого белого волоска — он по легенде может сделать своего хозяина невидимкой. Авторитет Витьки был непререкаем. «Кошачье сообщество» Мариуполя содрогнулось. Ребятня ловила всех, кто более-менее подходил под определение, приносила Витьке, а тот «отбраковывал». В итоге нашлось животное, которому не посчастливилось родиться абсолютно черным. Его посадили в мешок.

«Что интересно, нужен был именно чердак бани, который был в полном нашем распоряжении. Одному было задание принести на чердак примус, другому — керосин, третьему — спички, свечи, ведь света-то в бане давно не было. Я "по разнарядке" несла большую кастрюлю, - вспоминает наша собеседница. - Нужна эта кастрюля была, чтобы кота сварить живьем. Потом все косточки его перед зеркалом в рот класть — одна из косточек сделает человека невидимкой. А вот кто станет невидимкой, говорил Витька, тот сможет подойти к любому фашисту, взять у него, допустим, автомат — «представляете его глаза, если автомат сам по воздуху от него уплывать начнет»! Ну, естественно, святое дело...»

Вечером дети собрали все на чердаке, разожгли примус, притащили воды из колодца — в бане и ее не было. Закипятили. Витька взял мешок и начал вытряхивать кота в кипящую воду. Неизвестно, почему зверю не захотелось вариться заживо. Он с диким ором вывернулся из рук и начал метаться по чердаку. Уронил кастрюлю, потушил примус. Все стали носиться за ним. А по улице ходит немецкий патруль. Фрицы услышали крик — и бегом на чердак, ловить «партизана». Зашли. Дети только и успели, что потушить свечи.

«И упали носами вниз между балками. Не шевелимся, чтобы не дай Бог не чихнуть. Немцы пошарахались, и в это время на свет фонарика выскочил этот кот, промчался между ними и пустился наутек, вниз по лестнице, - рассказывает Светлана Серебрякова. - А немцы сели на пороге чердака и хохочут! Переговариваются. Говорят-говорят, а мы же лежим носом в пыли, нам же встать хочется. Наконец, они ушли, долго еще на лестнице хохотали. Мы потихоньку, перебежками по очереди сбежали по домам. Весь скарб перенесли на следующий день. А невидимками так и не стали».

Хоть немцы тогда и не лютовали («не так, как эти «майданутые» - качает головой Светлана Юрьевна), но однажды расстреляли двух мальчишек. Оставили машину с чаем, шоколадом, печеньем — думали, что никто не ворует. А соседские пацаны залезли и что-то украли. На расстрел согнали полгорода. Ребятам было лет по 12-14.

«Немцы уже решили, что Мариуполь — это их город. Помню даже, как нам давали кусочки хлеба из столовой (а немцы хлеб не кусают, а отламывают). Всех, кто способен работать, заставляли трудиться. А малышню отправляли учиться. В первый раз в первый класс я пошла при немцах. Потом училась в первом классе во второй раз — уже при Советской власти, - говорит Светлана Серебрякова. - У немцев было всего четыре урока. Украинска мова, арифметика, труды и закон Божий — больше ничего, по их мнению, нам не нужно было. На большой улице, которая сегодня называется Проспект Республики, они построили кинотеатр. Назвали его «Победа» и посадили около него дубы. Сказали, если они примутся (а принимаются они трудно), то будут немцы там навечно. Дубы принялись, а немцев выгнали. Кинотеатр не переименовали. Но они нас, малышню, пускали в кино. Открывали дверь, которая ближе к экрану, мы садились на полу. Я таким образом увидела "Индийскую гробницу", еще какие-то фильмы».

Ушли немцы так же тихо, как и пришли. Светлана Юрьевна вспоминает еще один эпизод из последних дней оккупации. В краеведческом музее на улице Апатова любили играть дети. С улицы росли шелковицы, и ветки их спускались во двор — так ребята преодолевали большой забор. Прятались в древних пустых гробницах, стоящих во дворе музея, в огромных кувшинах.

«Видим такую картину: с улицы подъезжает автомобиль. Фашистские солдаты сгружают какие-то ящики, тюки с соломой, складывают все во дворе. Прибегает еще какой-то немец, обливает все это бензином, и все уезжают на грузовике. А мотоциклист заходит в музей, закуривает. Я потом поняла — он хотел сжечь этот музей, - говорит наша героиня. - "Ох, как сейчас полыхнет!" - затаив дыхание, ждали мы. Вот же дураки! А он закурил, затушил и вышел. Сел на мотоцикл и уехал. Не захотел сжигать музей. Это была последняя часть, которая ушла из города».

ВИДЕО:

Предыдущие материалы проекта:

Светлана Губарева: «Дед тайком забрался на подводную лодку и хотел уйти на ней на фронт»

Николай Лепеев: «В меня стреляли — и я стрелял»

Загружаем комментарии...

Полная версия сайта