Новости Владивосток

Светлана Губарева: «Дед тайком забрался на подводную лодку и хотел уйти на ней на фронт» (ВИДЕО)

Нет в России семьи, которой не коснулась бы война. День Победы — повод вспомнить тех, кто воевал, кто ковал Победу в тылу, кто был в те годы ребенком. Ведь народ, который не помнит прошлого, не имеет будущего. Проект VL.ru, посвященный рассказам участников тех событий и их потомков, так и называется — «Вспомним!»

Светлана Губарева родилась много позже окончания войны. О тех годах ей рассказывали дедушка с бабушкой и родители. Их воспоминания она пересказала и нам.

«Дедушку звали Павел Иванович Шурло, он родился в 1919 году. От него я, еще тогда школьница, услышала эту историю. В 1940 году бабушка родила моего отца. Сама она была из Украины, поэтому в апреле 1941 года с ребенком уехала туда — повидать мать. Там их застала война. Они оказались в оккупации. Дедушка сильно переживал по этому поводу — никаких известий о жене и маленьком сыне с Запада не поступало. Работал Павел Иванович на Дальзаводе старшим строителем. И на фронт, как он ни просился, его не брали — бронь.

В 1942 году на Дальзаводе ремонтировали подводные лодки. Он пробрался внутрь субмарины, которая должна была пойти на фронт, - так сильно хотел оказаться поближе к семье. До фронта не доехал. В Петропавловске-Камчатском "зайца" обнаружили и сообщили во Владивосток. Пришлось вернуться домой — иначе ему грозил расстрел. Победы он дожидался уже во Владивостоке, никаких репрессий, к счастью, не последовало. Все разрешилось благополучно — после окончания немецкой оккупации в 1944 году бабушка вернулась во Владивосток с ребенком.

Бабушка, Галина Ивановна, тоже рассказывала, но немного. Дело в том, что раньше в анкетах при приеме на работу даже был вопрос: "Где вы находились в военное время?" И если ты был на оккупированной территории, тебя не брали на работу, возникали разные проблемы. Она так и говорила, что потом не работала из-за того, что была на оккупированной Украине. Сейчас сложно это объяснить, а тогда был просто такой факт.

Бабушка рассказывала, что дед, работая на Дальзаводе, говорил: война будет. И она хотела успеть вернуться до войны. На Украину раньше добирались целый месяц. Прибыла она в глухое село — все твердят: "Ты куда приехала? Все отсюда тикают — а ты приехала с Востока". Какой-то мужик ехал на Дальний Восток буквально через три дня, предлагал ей помочь с ребенком, забрать. Отказалась: по маме соскучилась, повидать хотелось.

Я спрашивала у бабушки, тяжело ли жилось в оккупации. Она рассказывала, что у них немцы не лютовали — партизан не было, им в степи просто прятаться негде было. А вот в лесах партизаны были особенно злые - они прятались в лесах и били фашистов.

Когда я уже стала старше, бабушка говорила, что если бы не немцы, может, она и не выжила бы. Работы там не было, весь урожай забирали немцы. А у нее свой грудной ребенок, да еще племянник (младшую бабушкину сестру угнали на работы в Германию) — что им есть? Немец, который был на постое, помогал бабушке кормить малыша, делился своим пайком, чтобы они не умерли с голоду.

А бабушке по маминой линии, Фаине Ивановне Казарчук, в начале войны было 43 года. Сама мама родилась в 1937 году. Была еще старшая сестра, ей в начале войны было десять лет. Дедушка Григорий Иванович был железнодорожником. Жила семья в Донецке. Когда началась оккупация Украины, семья успела уехать в Узбекистан. Жили там в каком-то бараке. Соседка была, как мама вспоминала, из Минска. Моя мама с дочерьми была в одной комнате, бабушка эта — в другой. Есть было нечего. Дети собирали кизяки по степи, сушили их, потом их взрослые продавали как топливо. Насобирают маленькие повозку кизяков, а кто постарше - подходят, отпихивают, отбирают. Какой-то паек им давали, но было все равно голодно...

Когда мама заболела, Фаина Ивановна переживала, что лечить ее нечем. А соседка-белоруска практично советовала: "Ты ж никому не говори, что Томка-то болеет! Помрет — тебе карточку на нее дадут". Так же в блокадном Ленинграде было: если кто-то умирал, старались в семье об этом не говорить никому, из квартиры тело не выносить — на живых каждый месяц полагались продуктовые карточки.

Две недели мама лежала с температурой. Но выжила. Как только сняли блокаду с Украины, семья вернулась домой. Жили недалеко от станции. Мама рассказывала, что все детство вспоминала, какое количество раненых возвращалось поездами. Без рук, без ног, было много вшей. Детей старались туда не пускать, но они все равно бегали смотреть. Ужас, вспоминала она, был в том, что все эти люди лежали, стонали, пока их распределяли по госпиталям...»

А напоследок Светлана Губарева добавила: «Бабушки до конца жизни, если было трудно, всегда говорили: лишь бы не было войны...»

ВИДЕО:

Предыдущие материалы проекта:

Николай Лепеев: «В меня стреляли — и я стрелял»


Пришлите свою новость
Пришлите свою новость
Полная версия сайта